нужно, чтобы завершить промежуточную модель? — спросил Тенишев, выслушав доклад.

— Думаю, недели две. Максимум — месяц.

— И отчего такой разбег?

— Из-за возможных ошибок в чертежах. Кто-то что-то не учёл, кто-то ошибся в размерах — вы ведь сами знаете, как это может быть. Как следствие — переделка чертежей, затем переделка деталей и новая попытка. Опять же, при первой сборке мы фиксируем последовательность установки каждой детали, а также все возникшие при этом сложности, чтобы в итоге получить операционные карты для сборки серийных экземпляров.

— К рождеству успеете?

— Наверняка. Но не факт, что военные успеют к этому времени предоставить нам вооружение для самолёта.

— А это будет уже их проблема. Мы со своей стороны задачу выполнили.

Князь внезапно задумался. Спросил:

— Скажите, Андрей Егорович: если, к примеру, вооружения не будет. Это ведь экономия порядка сотни килограмм веса, считай, один пассажир.

— Ну да, — согласился Веретенников. — Вы хотите переоборудовать самолёт в пассажирский?

— Нет. В курьерский. При скорости в три с половиной сотни миль в час, он будет покрывать расстояние меж Петербургом и Москвой максимум за три часа — это при сильном встречном ветре. Два, максимум — три пассажирских места. Например, фельдъегерь и один-два охранника. Срочная доставка государственных бумаг жизненно необходима. Да и в других экстренных ситуациях может потребоваться скоростная перевозка людей и почты. Но это — потом. Сперва удовлетворите аппетиты военных.

— Сделаю, Владимир Анатольевич.

Веретенников, понимая, что доклад окончен, начал было подниматься. Тенишев махнул ему рукой: мол, рано ещё.

— Не спешите, Андрей Егорович, не спешите. Как я говорил, у нас с вами сегодня мальчишник. Фёдор с друзьями празднует окончание молодецких гулянок, у девушек свои посиделки. А мне, — он устало усмехнулся, — и посидеть не с кем.

Князь поднялся, вынул из бара бутылку коньяка, пару пузатых бокалов и, сдвинув бумаги в сторону, расставил всё на столе.

— Я знаю, Андрей Егорович, что вы не пьёте — ну, почти. Но сегодня составьте мне компанию. Можете не пить, даже не пригубливать — достаточно просто поднимать свой бокал.

Он разлил коньяк, полюбовался янтарными оттенками напитка.

— Мой прадед прожил восемьдесят четыре года, — внезапно начал он, — и лишь в последние два отошел от дел, постепенно передавая мне бразды правления родом. Мне сейчас уже шестой десяток. Пройдёт десять, пятнадцать лет, и я тоже захочу на покой. Не на тот свет, не подумайте. Но вся эта суета, коловращение, махинации, коммерческие и военные битвы, шпионские страсти начали утомлять. Силы человеческие, дорогой мой Андрей Егорович, небеспредельны. Это вы можете себе позволить растягивать сутки за счёт ночи, урезая часы сна. Мне такие кунштюки даются уже с трудом. Лет через пять ночные бдения и вовсе придётся прекратить. А если случится не поспать, то на другой день буду вынужден добирать недостающее.

Князь поднял бокал, отсалютовал Андрею и сделал хороший глоток. Андрей в ответ пригубил коньяк. Совсем игнорировать напиток посчитал невежливым.

— Нынешнее новое дело, самолёты, я затеял, считайте, на старости лет. Нет, я не считаю это ошибкой, но тянуть два таких воза мне становится тяжело. Допустим, через несколько лет, когда Фёдор на мотоциклетном производстве набьёт шишек и наберётся опыта, автомобильный концерн я ему передам. А что делать с авиационным подразделением, не знаю. Сами видите: Варвара что твой телок идёт за этим мерзавцем Езерским, и никакую критику в его адрес не воспринимает. Ни мои слова, ни, очевидно, ваши. Даже явные и прямые свидетельства его делишек не помогают. И едва только галицийский графёныш дотянется своими загребущими руками до управления фирмой, так в кратчайшие сроки распродаст всё: людей, производство, секреты, наработки, и укатит в Европу проматывать состояние. Так что ему я ничего не оставлю. И Варе, как не жаль её, тоже. Потому что она в итоге отдаст «КиТ-Авиа» мужу, а тот — ну, я об этом уже говорил.

Князь еще раз приложился к бокалу, но, поскольку тоста не было, Андрей его не поддержал.

— Сколько-то я еще протяну: пока производство не слишком большое, пока количество моделей невелико, трудов авиазавод потребует относительно немного. Но с каждым годом фирма будет расширяться и, в конце концов, станет мне не по силам.

Тенишев остро взглянул на Веретенникова. Тот, предчувствуя, о чём сейчас пойдёт речь, поставил свой бокал на стол и выпрямился в кресле.

— Скажите, Андрей Егорович, — не стал долго тянуть князь, — что вы скажете, если я завещаю «КиТ-Авиа» вам? Не торопитесь возражать, я прежде объясню свои резоны.

Он тоже отставил бокал и принялся загибать пальцы.

— Во-первых, вы искренне влюблены в небо и в самолёты. И то, что вы сами умеете пилотировать, лишь добавляет вам этой любви. Дело, которым вы занимаетесь — ваша воплощённая мечта. Это не каждому удается — объединить работу и увлечение. Значит, вы будете изо всех сил способствовать процветанию своего дела. Во-вторых, вы умны. Умеете думать и принимать правильные решения. Конечно, порой ошибаетесь, но быстро учитесь, а процент ошибок по мере накопления опыта снижается. В-третьих, у вас хватает образования для обеспечения достаточно широкого кругозора. Значит, вы не зациклитесь на чём-то одном, а будете искать идеи повсюду, порой даже в самых неочевидных местах. В-четвертых, у вас очень высокое чувство ответственности. Ну и, наконец, вам не чужды понятия чести. Вы умеете держать слово, а это редкость в наше время. Думаю, этих пяти причин, — князь потряс получившимся кулаком — вполне достаточно. По крайней мере, я считаю именно так.

Тенишев сделал глоток из бокала — видимо, смочить пересохшее горло — и продолжил:

— Не пугайтесь заранее, это случится не завтра, и, скорей всего, даже не через год. Но я начну вас учить. Учить тому, что я постигал в течении последних двадцати лет на собственном опыте, набивая шишки, получая оплеухи от конкурентов, порою теряя людей и деньги. Вы всё это получите на блюдечке с голубой каёмочкой. И когда наступит день «Д», час «Ч» и момент «Икс» будете готовы взять руководство фирмой в свои руки. У вас к тому времени с одной стороны появится достаточно знаний и умений, а с другой — имя, наработанная репутация.

— Но разве так можно? — попытался возразить Веретенников. — Вы ведь князь, а я…

— А кто вы? — внезапно развеселился Тенишев. — Давайте выпьем за здоровье Фёдора и его невесты, и я расскажу