на английском, а значит, он его все-таки понимал. Ну либо ему просто нравилось смотреть на движущиеся картинки, почему бы и нет.

— Лэ, — обратился я к нему.

Он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал:

— Chào ông Mormon.

— Ты не видел второго мормона? Кристофера? Ну, ты его знаешь.

Лэ ответил что-то на своем языке, указал пальцем куда-то на улицу. Потом показал три пальца и махнул куда-то влево.

— Три часа назад, налево. Понял. Спасибо.

— Chúc may mắn, — сказал Лэ и снова уставился в телевизор.

Я вышел на улицу и оказался на ночной Сорок третьей. В общем-то ночью она не отличалась от Сорок второй. Повернув налево, я пошел по ней, расспрашивая всех попавшихся мне навстречу людей по поводу белобрысого мормона. Двое первых только пожали плечами. Третья — проститука, как две капли воды похожая на Шерри, которую он притащил домой, ответила:

— Видела такого. Он вот туда вошел, — она кивнула на здание с вывеской в виде розового фламинго.

— И не выходил? — спросил я.

— Нет, не выходил, — она вздохнула и поежилась — ей явно было прохладно. Здесь ночью в действительности холодно.

— А что там?

— Девчонки, — ответила она.

— Понятно, — сказал я и двинулся в указанном направлении.

— Эй! — крикнула она мне в спину. — Тебе туда не надо. Я и так исполню все твои желания!

Я проигнорировал ее и двинулся ко входу в подвал, где находилось заведение. Судя по названию, бар так и назывался — «Фламинго». Я спустился, прошел мимо мужика на табуретке у входа. Он сперва посмотрел на меня, а потом оценил по-видимому куртку и выражение лица, и остался сидеть.

Внутри все было очень… Розовым, иначе и не скажешь. Неон был вообще везде. Воняло дешевыми духами, сигаретным дымом — к моему удивлению никаких антитабачных законов не было, и курить можно было почти везде. Или всем было наплевать на эти самые законы.

Вдоль одной стены тянулась сцена — невысокий помост с хромированным шестом, в остальном зале стояли столики. Над сценой крутился зеркальный шар, разбрасывая розовые же блики по стенам и лицам посетителей.

Откуда-то играла ритмичная музыка, а возле шеста извивалась девушка. Я обвел взглядом зал и сразу же приметил белую рубашку — она выделялась на фоне остальных посетителей, как попугай среди воробьев. Почему-то мне вспомнилось, что такую сцену я в прошлой жизни уже видел. И непонятно, то ли это из какого-то фильма было, то ли взаправду.

Я двинулся к Крису, который сидел за столиком у самой сцены, перед ним стоял бокал рокс. Он сидел, вытянув спину, и смотрел на девушку с большим интересом. Серьезно и внимательно.

Я подошел и сел напротив. Крис повернулся, и я заметил, как его лицо мгновенно залилось краской. Хотя все дело могло быть в освещении, черт его знает.

— Брат Джошуа, — произнес он, чуть заикаясь. — Какой приятный сюрприз.

— Крис, — кивнул я, посмотрел на рокс и спросил. — Что ты пьешь?

Он посмотрел на свой стакан, торопливо опрокинул в себя содержимое — похоже, чтобы я не отобрал и не попробовал сам, и ответил:

— Это просто сок. Яблочный сок.

— Вот как? — спросил я. — Хочешь сказать, здесь подают яблочный сок?

— Конечно, — кивнул он. — Его держат для коктейлей, но могут и просто так налить.

— Понятно, — кивнул я. — Сколько ты выпил?

— Я ничего не пил, — произнес он с абсолютной убежденностью. Так говорят люди, которые пьют много и постоянно, но говорят, что это совершенно не вредит им. — Я никогда не пью. Это противоречит принципам, которые… — Крис замолк ненадолго, пытаясь вернуть бесследно утерянную мысль. — В общем, это часть моей веры.

— Конечно, — я улыбнулся. — Крис, мне плевать, если честно, пил ты или нет…

— Но я не пил! — тут же заявил он. — Я не пил!

На сцене девушка в очередной раз прокрутилась у шеста, а потом скользнула вперед, встав на колени, и взяла себя за грудь, сжала ее в ладонях. Несколько мужчин одобрительно загудели. Музыка замолчала.

Крис поднялся, не очень-то грациозно, все-таки было видно, что он пьян, сделал шаг вперед и вытащил из кармана несколько купюр. Наклонился, оттянул трусики девушки, заглянув туда, и засунул внутрь деньги.

— Это на благотворительность, — сказал Крис.

— Чего? — спросила у него девушка. Она расслышала, музыка уже молчала, но наверное просто не поняла, что он имел в виду.

— На благотворительность, — ответил Крис. — На помощь нуждающимся или пожертвование. Вы понимаете меня?

— Ты серьезно? — спросила она.

— Я совершенно серьезен. Используйте эти деньги во благо. Небесный Отец воздаст вам… сторицей.

Она посмотрела на него, как на конченого сумасшедшего, после чего проговорила:

— Хорошо, милый.

Так обычно говорят, когда готовы согласиться с чем угодно, лишь бы разговор уже закончился. Но я подумал о том, что пора бы уходить отсюда. Я взял Криса за локоть и повел его на улицу.

— Пошли, — сказал я. — Хватит нам тут торчать.

Он послушно пошел за мной. Через полминуты мы уже прошли мимо того громилы на табуретке и вышли на улицу. Воздух Сорок Третьей показался мне очень свежим после того, чем я нанюхался в стрип-клубе. По крайней мере тут гулял ветер, и не так сильно пахло немытыми человеческими телами.

— Послушай, брат Джошуа, — сказал он, когда мы двинулись в сторону отеля. — Я должен спросить тебя кое о чем. Я думаю об этом уже несколько дней.

— Спрашивай, — пожал я плечами.

Ноги у него заплетались, язык тоже. Выпил он на самом деле немало, это было отчетливо видно. Хотя, может быть, такому тщедушному телу и не нужно много, чтобы опьянеть? Или с непривычки?

— Ты очень изменился, Джошуа, — сказал он, мягко высвободившись из моей хватки и встав напротив. — И я не о том, что ты не хочешь больше заниматься миссией. Я говорю о том, что ты буквально стал другим человеком.

Я остановился. Было понятно, что рано или поздно он начнет этот разговор. Теперь остается только слушать, так что я промолчал.

— Прежний Джошуа, — продолжал Крис, и в его голосе не было слышно ни капли телевизионных интонаций, с которыми он