в его биографии. В России он тоже совершил очень много грязных поступков, — выдохнул Коллинз, а Рома перевернул несколько страниц ненужной для него биографии цели, разглядывая приблизительное расписание сенатора, которое он так старался всё это время заполучить.

Увидев последнюю строчку, Гаранин облегчённо выдохнул, даже не веря, что всё могло сложиться именно так. Они просидели в тишине минут десять, во время которых Рома изучал предоставленные бумаги и прикидывал вероятности, складывая в голове предварительную картинку. Он даже взял ручку и начертил карту вероятностей своего возвращения домой, процент которой подпрыгнул до семидесяти. Но верить в то, что ему в кои-то веки просто повезло, он не хотел, как и отказываться от такого подарка судьбы.

— Здесь сказано, что Реттингтон будет проводить дебаты в Центральном Ботаническом Саду, — наконец Рома оторвался от изучения документов и посмотрел на президента, нарушая напряжённую тишину.

— Да, фактически это будет началом новой предвыборной гонки, — кивнул Коллинз. — Но официально место проведения ещё не утверждено. Мы получили запрос от участников, и у нас нет причин отказывать.

— Мне нужно, чтобы они проводились вот здесь, — Гаранин взял со стола ручку и, повернув листок с расписанием, написал адрес.

— Вы уверены? — удивлённо посмотрел на написанное президент, сразу же бросая бумагу в стоявшую на столе пепельницу и сжигая её.

— Либо так, либо никак, — серьёзно кивнул Рома, захлопывая папку. — И ещё. После того, как я завершу здесь все свои дела, мне нужно, чтобы вы отозвали решение о политическом убежище для этого человека, — он написал имя на очередном листке, протягивая его Коллинзу.

— Зачем вам этот человек? Он не представляет никакой ценности ни для вас, ни для нас, — нахмурившись, произнёс Коллинз, превращая бумагу следом за первой в пепел.

— Это личное, — уклончиво ответил Рома, ставя свою подпись в конце контракта и, забрав свой экземпляр, закрыл папку, протягивая её президенту. — Всё, что мне было нужно знать, я запомнил. И да, вот это я заберу с собой, — и он вытащил бумагу о полном иммунитете, бережно свернул её и засунул в карман куртки. — Информацию по изменённому расписанию я жду максимум к завтрашнему вечеру. Если вы вдруг решите всё отменить, то эта бумажка всё равно останется у меня до конца вашего президентского срока.

— Разумеется, — процедил Коллинз. Рома ещё раз внимательно на него посмотрел, кивнул и вышел из кабинета. Коллинз проводил его тяжёлым взглядом, а когда дверь за Гараниным закрылась, выдохнул: — Как же сложно было. Я президент одной из могущественных стран, а должен был отчитываться перед этим уродом, как провинившийся школьник. И теперь я его даже убить не могу, потому что собственной рукой написал, что гарантирую ему жизнь после выполнения контракта, — он поднялся на ноги и пнул кресло, в котором только что сидел. — Ладно, я был готов к чему-то подобному. Если всё пройдёт нормально, то никто меня ни в чём не заподозрит, — он потёр лоб, на котором проступила испарина, и повернулся к окну. Через чуть затемнённое стекло было прекрасно видно, как только что нанятый им наёмный убийца появляется на дорожке и направляется к выходу из резиденции.

* * *

Добраться до СБ оказалось нелегко. Спешившие покинуть фландрийское посольство гости создали пробку на выезде, в которой я простоял без малого минут двадцать. Неужели они не понимают, что если бы в здании действительно был пожар, то пожарные не смогли бы из-за них прибыть к месту трагедии, и огонь перекинулся бы из дома на прилегающую территорию? В этом случае они уже горели в своих безусловно дорогих гробах, точнее, в машинах, но сути этого не меняет.

Я бы, кстати, не горел, потому что Тёмный и могу наделать порталы для своих людей. Но вот прямо сейчас не могу покинуть машину, даже чтобы просто пешочком до СБ прогуляться, благо здесь недалеко. Вот только кружившиеся повсюду журналисты мешали мне это сделать, чуть ли не в салон заглядывая, надеясь получить как можно более компрометирующие фото. Так что приходилось терпеть определённые неудобства, чтобы не прочитать утром очередную гадость про себя и моё окружение.

Когда я доехал до главного входа в СБ, то устал больше, чем на самом приёме. Безумно хотелось принять душ и снять с себя костюм. Благо, удавку в виде галстука я стянул с себя ещё в машине.

— Добрый вечер, Дмитрий Александрович, — поприветствовал меня хмурый Гаврилов, находившийся на посту внизу.

Я прошёл мимо через арку идентификации, не задерживаясь, размышляя над тем, что Ваня, похоже, ставит сюда особо провинившихся. Ещё ни разу за время моей работы я не видел улыбающихся и воодушевлённых сотрудников на пропускном пункте. Может, подыскать на этот пост кого-то постоянного? Чтобы он не являлся местом ссылки и отбыванием наказаний для провинившихся.

Пройдясь по полупустому зданию, я зашёл в свою приёмную, где мы к концу сегодняшнего вечера должны встретиться. Эд оторвался от изучения каких-то бумаг и посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом. Я не удержался и обошёл его стол, заглядывая в то, что он так внимательно читал.

— Хм, — задумчиво протянул я, разглядывая каталог детских кроваток. — Я смотрю, ты очень серьёзно решил заняться вопросом отцовства.

— В наше время подобного не было, — в сердцах проговорил он, захлопывая каталог. — Почему они все розовые и голубые? Что, для младенцев нет никаких других цветов?

— Есть, наверное, — я пожал плечами, — просто нужно более тщательно искать.

— Я вообще не понимаю, почему этим занимаюсь, — Эд бросил каталог на край стола. — В Семье всегда были специально обученные люди, в чьи обязанности входило приготовить всё к появлению на свет ребёнка Семьи.

— А что тебе сейчас мешает нанять специально обученных людей для оформления детской? — я посмотрел на него с удивлением. — Только не говори мне, что тебе не хватает для этого денег.

— Ольга хочет, чтобы мы всё сделали сами. Она стала немного странной, — задумчиво протянул брат.

— Она всегда была странная, — я закатил глаза и вышел из-за стола. — Кроме меня кто-нибудь уже вернулся?

— Только Егор, — ответил Эд, не отрывая взгляда от злополучного каталога. — Но он ушёл к себе и просил позвать его только тогда, когда все соберутся. Что-то удалось узнать?

— Нет, — я покачал головой. —