я, а не какой-то неизвестный тип с надменными замашками, превосходящими даже Демидовские. И это, между прочим, твоя недоработка, — сообщил мне Денис, после чего резко повернулся к Ванде и ткнул в её сторону пальцем. — Что твоя бабуля делала в посольстве? Это её банда орудовала на аукционе, а мы как идиоты искали не пойми кого и терпели всё это, чтобы потом Агнешка веселилась, глядя на наш провал?

— Я понятия не имею, что бабуля там делала! — вскрикнула Ванда, приподнимаясь на стуле. — Она ответила только, что наслаждалась современным искусством в соседнем зале.

— На старости лет её начали интересовать современные картины экспрессионистов? — прищурился Денис. — Эта дешёвая мазня её вообще впечатлять не должна, учитывая её вкус, жизненный опыт и любовь к настоящим деньгам и ценностям.

— Так вызови её и допроси, если тебе так интересно! Я не имею права работать со своими близкими родственниками, — взвилась покрасневшая Ванда. — А вообще, тебе не приходило в голову, что тебя кто-то узнал и отвлекал внимание на всякую ерунду?

— Значит, по-твоему, тот практически отрубленный палец — это ерунда и служил он исключительно для отвлечения моего внимания? — как-то излишне спокойно спросил Денис.

— Так, брейк, — вклинился в перепалку Рокотов. Они сразу же замолчали и перевели преданные взгляды на полковника. — Я понимаю, что вы все устали, тем более вечер действительно для вас обоих был напряжённый. Но я уверяю вас: Агнешка Вишневецкая не имеет никакого отношения к разыскиваемым нами мошенникам и находилась в посольстве совершенно по другой причине.

— Я так понимаю, сигнализация срабатывала из-за неё? — уточнил Егор, глядя на Боброва, расслабленно сидевшего рядом с главой силового блока.

— Отчасти, — уклончиво ответил Ваня. — Работы они, конечно, с Томашем нам прибавили, но благодаря им из посольства были изгнаны несколько представителей из Гильдий воров и мошенников.

— Не терпят конкурентов? — усмехнулся я, крутанувшись на своём кресле.

— Можно и так сказать. Мы и без них бы справились, но так было проще…

— Так, стоп, а что мой отец делал в этом чёртовом посольстве? — прервала Рокотова Ванда, прикладывая руки к горящим щекам.

— Они с Агнешкой решали извечный спор, кто лучше: мошенники или воры, — рассмеялся Андрей.

— Так вроде эти два светила преступного мира уже давно отошли от дел? — недоумённо спросил Денис, комкая в руках свой колпак.

— Так-то оно так, но борьба за превосходство одного над другим останется с ними до конца, — пояснил Ваня, усмехнувшись. — Томаш с Агнешкой действительно находились в выставочном зале, пытаясь выкрасть представленную Белевским картину. Ну вот приглянулась она им. Скорее всего потому, что этот сектор был защищён лучше остальных. Антон Романович после недавнего исчезновения кое-какой собственности очень трепетно стал относиться к охране своего имущества, — и он выразительно посмотрел на невозмутимо сидевшую Алину.

— Что вы так на меня смотрите? — наконец ответила она на невысказанный вопрос. — Его картина шла в паре с той, что я позаимствовала у Клещёва. Теперь у моей наставницы есть полный набор, а я получила прощение и благословение. Не такая уж это и большая плата. К тому же официально о краже он не заявлял.

— И у них получилось разрешить свой спор под вашим пристальным наблюдением? — впервые подал голос Эдуард, как обычно вставший за моей спиной. Эту привычку ничто не сможет изменить, она вбита в него так глубоко, что он сам, похоже, не осознаёт её. Защита императора пусть даже ценой собственной жизни — это было первое, чему учили всех членов Семьи, как только отнимали от материнской груди.

— Разумеется, нет. Мы в корне пресекли все их попытки, чем вызвали недовольство Агнешки. Кажется, она была огорчена, что с нами знакома, заявив, что если бы не этот малоприятный для неё факт, у нас не получилось бы её вычислить, — проговорил Андрей, а мы все посмотрели на отворившуюся дверь, в которую вошёл Шехтер, неся в руках две довольно больших коробки. — Но картина всё же досталась Томашу, — добавил Бобров, глядя на то, как Залман сгружает ящики на стол.

— Вы позволили ему её выкрасть? — уточнил я, уже мало понимая, что на самом деле происходило во фландрийском посольстве. Общая сюрреалистическая картина уже складывалась в голове, но мне никак не удавалось сложить все детали воедино. Слишком много случайностей, начиная от появления Георгия Гаранина и заканчивая сбежавшим крабом, чтобы начать верить в совпадения.

— Скажем так, для бабушки Ванды у него получилось одурачить нас и украсть картину. Во всяком случае, он её снял со стены, активировав сигнальные чары. Но кто мы такие, чтобы не исполнить небольшой каприз покупателя? — улыбнулся Ваня. — Я лично помогал её снимать, там очень массивная рама, одному тащить неудобно.

— Новак купил картину, чтобы всем рассказать, как он её украл? — я недоверчиво покосился на полковника.

— Это наш с ним маленький секрет. Я обещал ему, что Агнешка этого не узнает, — подтвердил Рокотов и всё же не удержался и рассмеялся.

— Дима, — я посмотрел на красную Ванду, всё ещё прикладывающую побелевшие пальцы к щекам. — Мне сейчас писать заявление об уходе или дождаться утра, чтобы Леонтьева была на месте? — еле слышно спросила она. — Какой позор.

— А ты здесь при чём? — я потёр виски, выпрямляясь в кресле. — Тем более что никакого правонарушения, угрожающего безопасности страны, твои близкие родственники не совершили. Мы проведём с ними воспитательную беседу, и, надеюсь, поставим точку в их конфликте.

— Это ни к чему не приведёт, — пробормотала Ванда, закрыв глаза.

— Скорее всего, но галочку мы поставим, и это главное. А теперь к важному, — я встал и потянулся к первой запечатанной коробке, глядя при этом на Залмана. — Ты долго добирался.

— Ждал, пока всё проверят, промаркируют и упакуют. Подписал кучу бумаг, а потом пришлось дожидаться, пока пробка на выезде из посольства рассосётся, чтобы беспрепятственно проехать в защищенном грузовике к заказчику, — ответил Шехтер, вставая рядом с Эдом. — Я внимательно следил за каждым действием сотрудников аукциона, но ничего, что могло бы вызвать подозрения, обнаружено не было. Собственно, путь в СБ занял всего несколько минут и прошёл без происшествий.

— Значит, мы всё-таки были дезинформированы, — выдохнул я, снимая крышку