его нынешняя реплика была излишне эмоциональна, но в ней не было ничего для тебя нового. Тогда же, две недели назад, я тебе говорил то же самое, и ты не протестовала, стало быть, была согласна. А когда об этом сказал твой единственный друг, ты смешала его с дерьмом, опустила до уровня навоза. Можешь смело считать, что друзей у тебя теперь не осталось.

Видя, что Варя пытается что-то сказать, остановил её повелительным жестом:

— Язык у тебя работает быстрее мозгов, так что сперва обдумай, как следует, свои слова. Двух недель для самоанализа тебе, видимо, не хватило. Теперь о главном: сейчас Веретенников активно проектирует новые модификации вашего самолёта. И я приложу все усилия, чтобы он занимался этим и дальше. Для меня это важнее твоего душевного спокойствия. И если вы не сможете работать вместе, значит, он будет заниматься разработкой один. Со временем придут молодые, дерзкие, талантливые инженеры, образуется полноценное конструкторское бюро.

— А я? — с обидой в голосе спросила Варвара.

— А ты выйдешь замуж. И не смотри на меня волком, это всё равно когда-то случится, так почему бы и не сейчас? Предложения мне поступают каждую неделю, и не по одному.

На столе пронзительно задребезжал телефонный звонок. Князь снял трубку, выслушал короткий доклад, ответил:

— Через полчаса.

— Ну, дочь моя дорогая, — произнёс он, кладя трубку на рычаг. — у тебя полчаса на раздумья. Приехал Веретенников, чтобы забрать оставшиеся вещи, и я намерен с ним переговорить. Можешь уйти, можешь остаться. Но имей в виду: если ты не уверена в том, что сможешь нормально, с полной отдачей работать с ним в паре, скажи об этом сразу. Предупреждаю потому, что по должности он будет выше, и тебе так или иначе придётся выполнять его распоряжения. Если меж вами пойдут склоки, мешающие общему делу, я приму решение сам. Единолично. И тебя уже спрашивать не стану.

* * *

Андрей ехал медленно. Теперь, когда работа была закончена, ничто не спасало его от тягостных раздумий. Не то, чтобы он считал себя неправым по сути. Но вот так разом вываливать на девушку свои мысли не собирался. Даже наоборот, хотел улучить момент и поговорить спокойно, без лишних эмоций. Ну вот, поговорил. Что её дёрнуло провоцировать? Что его дёрнуло отвечать? Может, Варя была права? Резкое поднятие статуса спровоцировало резкий ответ?

Наверное, теперь это неважно. Жгучая обида, причинённая заведомой ложью, за день стёрлась, ушла, оставив после себя лишь сожаление. Но вот последний выпад, откровенное стремление указать место, подчеркнуть высокий статус Варвары и его подчинённое, зависимое положение, никак не давал покоя. Когда он так ошибся в человеке? Но ведь она каждый раз подчёркивала своё неприятие сословных различий, горячо протестовала против даже шуточного своего титулования. Неужели это была маска, которая сейчас, в привычном кругу, наконец, слетела?

Как было бы легко сейчас просто сесть в мобиль и уехать куда-нибудь подальше, затерявшись на просторах империи. Послать ко всем чертям и Тенишева, и княжну, и деньги, и место. И никогда больше не связываться с так называемыми благородными сословиями, которые на деле оказываются змеиным кублом. Но теперь деваться некуда. Андрей дал слово и намеревался его безусловно сдержать.

Дворецкий встретил Веретенникова приветливо, что было, в принципе, хорошим знаком. Предупредил, что через полчаса князь будет ждать его в кабинете для приватного разговора. Для еще недавно нищего инженера полчаса — срок для сборов более, чем достаточный. Андрей без спешки упаковал вещи, отнёс их в мобиль и направился в кабинет Тенишева. Постучал, дождался разрешения и потянул на себя тяжелую дверь.

Князь восседал за столом. Хмурый, с усталым лицом, он глядел исподлобья тяжелым взглядом. А напротив него, в кресле для посетителей, сидела Варвара. Сидела, как полагается истинной леди: на краешке кресла, подбородок приподнят, спина прямая. Руки аккуратно сложены на коленях, целомудренно прикрытых сереньким домашним платьем. Всех украшений — скромные серебряные серёжки с гематитом и тёмно-серые, почти чёрные, кружева по вороту и манжетам. На шаги Андрея не то, чтобы не повернулась, а даже не пошевелилась.

— Добрый вечер, Владимир Анатольевич. Добрый вечер, Варвара Владимировна.

Варя промолчала. Даже от двери ощущался исходящая от неё враждебность. Зато глаза князя чуть оттаяли. Он слегка улыбнулся:

— Добрый вечер, Андрей Егорович. Проходите, присаживайтесь.

Андрей прошел к столу, выбрал кресло, с которого мог видеть обоих: и Тенишева, и Варвару. Машинальным движением поддёрнул брюки на коленях, опустился на мягкое сиденье, но, как и княжна, откидываться на спинку не стал. Не тот случай. Поскольку не сам пришел, а был приглашен, сидел молча, ждал, когда спросят.

Тенишев на этот раз не стал тянуть время:

— Андрей Егорович, до меня дошла информация, что меж вами и Варварой нынче утром произошла ссора. В чём её причина?

Варя заметно напряглась.

— Владимир Анатольевич, не случилось ничего особенного: мы не сошлись во мнениях по поводу одного места из Блаженного Августина.

Князь хмыкнул:

— Все мальчишки любят героев господина Дюма. Впрочем, дело ваше. Готовы ли вы продолжать работу совместно с Варварой или же её присутствие будет вас каким-то образом стеснять?

— У меня с Варварой Владимировной нет разногласий в рамках общего дела.

— Варя?

— Да, в рамках дела, — кивнула девушка.

Голос её прозвучал несколько сдавлено, сипловато, хотя внешних причин к этому не наблюдалось.

Князь сделал вид, что не заметил.

— Прекрасно.

Тон его стал ровным и сухим:

— Андрей Егорович, на каком этапе сейчас находятся ваши работы?

— Расчеты показали, что мощности паровика от «Молнии» недостаточно для поднятия в воздух двоих человек. Практические опыты это подтвердили. Я посчитал, что роторный паровик на сто восемьдесят сил будет избыточен. К тому же, он прибудет в мастерскую лишь через четыре дня. Поэтому взял на себя смелость изготовить в единичном экземпляре тот паровик, что спроектировали мы с Варварой Владимировной. На стенде он показал мощность в сто пятнадцать индикаторных сил, и после установки на имеющийся аппарат легко поднял в воздух вес, соответствующий человеку средней комплекции. С завтрашнего утра я собираюсь приступить к проектированию фюзеляжа для двухместного самолёта. Остальные элементы конструкции останутся пока неизменными.

Услышав о новом двигателе, Варя на миг возликовала: её труды воплотились в металл! Лицо её на миг просветлело, но девушка тут же уняла эмоции, приготовясь слушать дальше. Зато Тенишев не скрывал удовольствия:

— Замечательно! Как много времени потребует создание нового фюзеляжа?

— День-два на внесение изменений в