class="p1">Многозначительно помолчав, Збышек разжал руки. Отец шагнул в сторону, болезненно поводя плечами. Он все еще был пунцовым от гнева, но смотрел настороженно.

— Да хрена с два судья станет каких-то там сопляков слушать.

— Сопляков, может, и не станет. Но вы же знаете, кто мой отец? — самодовольно усмехнулся Збышек. Так, словно действительно верил, что Богуцкий-старший примчится на помощь.

Лесь знал, что этого не будет. Яська знала, что этого не будет. И уж тем более знал Збышек. А вот отец не знал. И купился на блеф, как окунь на блесну.

— Пусть твой папаша за своими делами следит. Я вижу, у вас в семье детей к вежливости не приучают.

Отец пытался говорить зло и уверенно, но Лесь уже слышал в его голосе поражение. Он понял, что проиграл. И смирился с этим.

— Зато у нас в семье все знают, когда нужно полицию вызывать, — небрежно парировал Збышек. — Яся, позвони, пожалуйста, в участок…

— Не нужно полиции. Я ухожу. Все, что я хотел сказать сыну, уже сказано, — отец, гордо вздернув подбородок, сделал несколько шагов по направлению к калитке. Остановился. Сделал еще несколько шагов. Снова остановился. И обернулся, наставив на Леся указательный палец, как пистолет. — Ты в точности такой же, как твоя мать.

— Ну и слава богу, — небрежно двинул плечом Лесь. — Главное, что не такой, как ты.

Усталость навалилась внезапно. Обрушилась, как мокрый песок из самосвала, смяла и похоронила. Лесю вдруг стало плевать и на отца, и на мать. И на себя.

Когда-то он ужасно боялся, что Яська и Збышек увидят такую вот сцену. Увидят — и поймут. Какой Лесь на самом деле.

Слабый. Потому что позволяет так с собой обращаться.

Злой. Потому что ничем не лучше отца.

И лживый. Потому что притворяется сильным и добрым.

— Лесь? — Яська, что-то почувствовав, вопросительно взглянула ему в лицо. — Лесь, ты чего?

— Мне нужно в душ.

Сил говорить не было, но он старательно выдавливал из себя слова в тщетной попытке сохранить хотя бы подобие нормальности.

— Лесь…

— Пусти. Мне нужно помыться.

Вывернувшись из ее рук, Лесь медленно пошел к дому, на ходу расстегивая рубашку.

Нужно просто встать под душ и смыть с себя это дерьмо. Просто, блядь, смыть.

К тому времени, когда он вошел в гостиную, еда остыла. Запеченная картошка сморщилась, мясо покрылось пленкой холодного жира. Збышек и Яська, тихие и растерянные, стояли плечом к плечу с такими лицами, словно собрались над постелью умирающего. Лесь прошел мимо них, отодвинул стул и плюхнулся на него, устало упершись локтями в столешницу.

— Ну, чего стоим? Мы же праздновать собирались.

— Да, конечно, — отмерла наконец Яська. Фальшиво улыбнувшись, она села напротив, аккуратно сложив руки на коленях — словно пятилетняя девочка на проповеди.

— С днем рождения тебя, — виновато пожал плечами Збышек.

— Ага. Спасибо.

Прозвучало паршиво, но Лесь действительно был благодарен. Збышек и Яська кучу сил вбухали в это дурацкое торжество, не их вина, что все пошло по пизде.

Не их. А чья же? Чей отец приперся и устроил мерзкую свару? Кто, вместо того, чтобы позвать Збышека и вытолкать папашу взашей, полез в драку?

Да. Кто же этот чудесный человек. Неужели Лесь Нейман⁈ Ну кто мог подумать…

Вот поэтому от него в школе и шарахались, как от тифозного. Потому что Лесь все портит. Всегда.

Яська положила на его тарелку пару ложек скукоженной картошки и рулетик. Офигенский какой-то рулетик — из свернутого трубочкой куриного мяса выглядывали темные пластины грибов и белые полосы сыра. Яська море времени потратила, отбивая курицу, обжаривая эти гребаные грибы, натирая сыр. Сидела потом в душной, жаркой кухне, наблюдая, как мясо в духовке покрывается хрусткой корочкой, поливала его соусом.

Лесь обреченно взял нож и вилку. От вида еды подташнивало, единственное, чего он на самом деле хотел — свалить в свою комнату, запереть дверь и никого не видеть. Но Яська старалась… Отпилив от рулета кусок, Лесь сунул его в рот и начал жевать, не чувствуя вкуса.

— Слушай, я помню, ты не особенно любишь алкоголь. Но сегодня тебе восемнадцать, и… — Збышек нерешительно потянулся к бутылкам. О выборе он позаботился: на столе стояло красное полусладкое, белое игристое и золотая, как чай, сливовица.

— Да, сегодня можно, — Лесь, выдернув из композиции сливовицу, быстрым движением скрутил серебряную крышечку. — Наливай.

Глава 20 Яся. Неправильный день, неправильная ночь

Раньше Яся не понимала, почему люди пьют. Она видела, как отец, прочитав критический комментарий к переводу, откупоривает бутылку коньяка. Видела, как мать, поругавшись с отцом, наливает в рюмашку вишневый ликер. Ну и в кино, конечно, после тяжелого дня все пили виски, или вино, или мартини, изящно закусывая его оливкой. Это было что-то вроде ритуала. Когда входит учитель, ты встаешь, когда хочется зевнуть, прикрываешь рот ладонью. А когда наваливаются проблемы — пьешь.

Сегодня Яся наконец-то поняла, что это не ритуал. Это действенная терапия. Она пила красное вино, почти не чувствуя вкуса, как лекарство. И ужас, охвативший ее днем, отступал. Просто таял, как сугроб под солнцем, оставляя после себя грязную темную лужу.

Потому что это было жутко. Когда Лесь сцепился со своим отцом… они словно сошли с ума. Красные, оскаленные, они били и били друг друга. Не так, как в кино, когда драка похожа на отрепетированный танец. На самом деле били, сопя и хакая, так, словно выполняли тяжелую физическую работу. Когда Збышек попытался их разнять — огромный, сильный Збышек, который без проблем растаскивал драчунов в школе — он не смог справиться. Когда отрывал Леся, вперед бросался отец, отбрасывал отца — Лесь налетал на него, вколачивая кулаки в тело с таким жутким звуком, словно выбивал старый свалявшийся тюфяк. Вот только это был не тюфяк. Это был живой человек. Яся поначалу окаменела от страха, она не знала, что делать, как это остановить. Но потом Збышек в очередной раз отшвырнул Леся, и Яся метнулась наперерез, встала у него на пути. Не сразу, но Лесь притормозил, Яся повисла на нем, даже через рубашку ощущая жар раскаленного, как печка, тела. В лицо Лесю она посмотреть боялась, поэтому спрятала лицо у него на груди. И Лесь остановился.

А если бы не остановился? Если бы Збышек не смог их растащить? Если бы она не увидела в окно, как Лесь бьет отца в челюсть, одним ударом отшвыривая на полшага?

Одним ударом. На полшага.

В школе драки были совсем не такими. В книгах драки