значит, можно? — ухмыльнулся я без претензий. Благодаря надёжной защите скафандра и антирадиационному магнитному полю вреда от пребывания в открытом космосе было не больше, чем от просмотра телевизора или сёрфинга новостей на смартфоне.

— Миш, я же не пойду одна, — ответила Алёна. — Послезавтра будешь отдыхать, а заканчивать работу пойдём мы с Колядой.

— Не стоит, я могу и послезавтра выйти. На самом деле, это не так тяжело, как кажется.

— Нет! — запротестовала Алёна. — Каждый сделает по два восьмичасовых выхода. Мы и так работаем сверх плана, чтобы заменить вышедшую из строя солнечную батарею и установить новую, которую полностью снесло при столкновении. Кроме того, никто не отменял необходимость частичной замены обшивки станции новыми материалами. Будет чудом, если мы управимся всего за три смены.

— Можем и больше выходов сделать, — поддержал меня Денис.

— Нет, по протоколу работы в открытом космосе не должны проводиться с такой частотой. Или вы хотите в первый же свой полёт нарушить правила и сделать его последним?

Угроза Захаровой возымела действие, и мы с Денисом не стали упорствовать.

— Не стоит торопиться и стараться побить все рекорды. Ещё успеете наработать время работы в открытом космосе. Будем надеяться, что для каждого из нас этот полёт не последний.

В Центре решили прихлопнуть сразу двух зайцев и объединить исследования с необходимыми работами. За время выхода в открытый космос мы восстанавливали электроснабжение станции, монтируя новые солнечные батареи взамен тех, что вышли из строя, устанавливали обшивку с защитным антирадиационным напылением, испытывали скафандры и защитное поле. А потом по нескольку часов заполняли отчёты. Если так, то зайцев, которых пытались прихлопнуть, получалось четыре.

Эти три дня казались для нас вечностью, потому как сил уходило немерено. Зато теперь мы вернули энерговыработку к прежнему значению, что позволило нам не ограничивать себя в ресурсах и проводить исследования на полную мощность. Исследование защитного поля продолжалось, со скафандрами мы пока закончили, а вот для защитной обшивки всё только начиналось, ведь мы лишь начали испытание.

В процессе работы я успел немного разобраться в её устройстве. Обшивка состояла из двух защитных слоёв: первый отражал радиационное воздействие, а второй аккумулировал радиацию, которой всё же удалось пробиться через первый слой. Разумеется, эта обшивка должна была заменяться с определённой периодичностью, иначе со временем сама становилась источником излучения. Наша задача заключалась в наблюдении за работой обшивки и ведением журнала.

В какой-то момент мне стало казаться, что у меня голова пойдёт кругом от обилия журналов и ежедневного их заполнения. Спасало разве что делегирования полномочий: сегодня я слежу за обшивкой, завтра за приборами жизнеобеспечения, послезавтра — за нашей фермой. А у Дениса ещё и наблюдение за поверхностью Земли и снимки.

Чтобы не загружать Коляду, приходилось брать на себя часть его работы и делить с Захаровой. Только журналы физических упражнений и состояния здоровья приходилось вести ежедневно каждому члену экспедиции. С другой стороны, а кто говорил, что работа на станции будет лёгкой прогулкой? Центр тратит миллиарды для запуска ракеты и доставки грузов, поддержание нашей работы расходует огромные средства, поэтому нужна максимальная отдача.

Кстати, о саженцах. Первые ростки проклюнулись всего через два дня, последние — через неделю. Лук выбросил по два-три пёрышка, а к тому времени репа отрастила уже вторую пару листов, которые отличались от первой. Причём, мы заметили любопытный факт: растения с искусственной гравитацией ничуть не уступали тем, что росли без гравитации. Единственным отличием было то, что в отсеке с искусственной гравитацией корни росли в направлении центра гравитации, то есть вниз, а стебли тянулись в противоположную сторону. В отсеке без гравитации стебли тянулись к источнику света, а корни росли в противоположном направлении. А так как мы установили светильники немного под углом, растения росли под наклоном.

— Слушайте, у нас какая-то Пизанская башня получается, а не лук, — заметил Денис, рассматривая результаты наших трудов. — Мне кажется, нужно внести небольшие коррективы и установить светильники перпендикулярно, иначе придётся отправлять на Землю кривые образцы.

— Сначала отметим такое поведение растений, сделаем снимки и запишем на видео, а затем будем исправлять что нагородили, — распорядилась Захарова.

Каждый день мы вели журнал наблюдений за процессом роста. Пусть это было не самое увлекательное занятие, но помогало оторваться от возни с приборами. В какой-то степени для каждого члена экипажа работа на орбитальной ферме стала способом эмоциональной разгрузки, и каждый из нас с нетерпением ждал своей очереди повозиться с растениями.

Находясь далеко от дома, я в какой-то степени понимал дачников, которые спешат на грядки в выходные, или даже после работы. Дело не только в урожае, но и в обычных человеческих желаниях заботиться и созидать.

Мы не успели оглянуться, как пролетел первый месяц нашего пребывания на станции, а на Земле дело шло к весне. Приближался Международный женский день, и нас с Денисом попросили записать поздравление. Разумеется, запись нужно было отправить на пару дней раньше, чтобы избежать накладок. Мы настроили камеры, выставили свет, пристегнулись, чтобы не парить в невесомости и начали запись.

— Дорогие, милые наши бабушки, мамы… — начал Денис.

— Жёны, сёстры, дочери! — закончил я его фразу и замолчал, передавая слово напарнику.

— Позвольте от лица экипажа восьмой эсдепи… эспидикции… да блин! — психанул Коляда, а я не смог удержаться и залился смехом.

— Дэн, ну, ты и эсдепикционист! — пробормотал я сквозь слёзы, но на этот раз смеялись уже мы оба.

Дубля с четвёртого мы всё-таки смогли записать поздравление и отправить на Землю.

А после настало время записывать короткие сообщения для родных. В Центре обещали передать эти видео нашим семьям, поэтому мы нашли слова, чтобы поделиться сокровенным и передать весточку домой.

Я записал отдельное видео для мамы и родственников, и отдельное видео для Даши.

— А можно ещё одно коротенькое видео записать? — поинтересовался я у диспетчера.

— Да сколько угодно, у нас ведь не плёнка, можем записывать без проблем.

— Отлично! Тогда запишем видео для тестя.

Я устроился поближе к иллюминатору и нажал кнопку записи:

— Игорь Константинович, передаю персональный привет с орбиты, как вы и просили. А ещё хочу раскрыть вам страшную тайну: вы оказались правы, мы находимся почти в Казахстане, каких-то километров сорок-пятьдесят от него. Вон, сами посмотрите!

Я перевёл камеру в сторону иллюминатора, где было видно поверхность Земли. Яркие пятна были маленькими и крупными городами.

— Сейчас мы