— Газета «Пристальный взгляд»! — взял слово мужчина в белоснежной рубашке и круглых очках. Скажите, это уже юбилейный, шестидесятый запуск корабля класса «Прогресс» на орбиту Земли. Почему мы до сих пор не увидели новый корабль, на котором планируют отправлять экспедиции на Марс? Ведь он был разработан четыре года назад и по логике уже должен использоваться, но мы до сих пор летаем на «Прогрессах».

Этого вопроса не было среди тех, которые прорабатывали с нами в «Центре», но я первым сориентировался.

— Можно я отвечу на этот вопрос? — обратился я к коллегам по цеху. Получив согласие, подвинул микрофон ближе и даль ответ, который посчитал наиболее верным в этой ситуации: — Скажите мне, сколько успешных пассажирских запусков нового корабля класса «Авангард» вы видели? Ни одного, потому как он сейчас проходит тестирование без экипажа. Будут сделаны тысячи тестовых запусков, прежде чем на борт корабля взойдут члены экипажа и отправятся покорять Красную планету. Мы не можем рисковать жизнями космонавтов и успехом мероприятия, понимаете? Поэтому миссию по доставке экипажа на орбиту выполняет проверенный десятилетиями «Прогресс». Но я полагаю, что уже в ближайшие годы мы увидим «Авангард», который подтвердит своё название и станет символом нашего первенства в космосе и на Марсе в частности.

Я нашёл глазами Панкратова, который следил за общением с журналистами. Встретившись взглядом с Филиппычем, я заметил как он кивнул, одобряя мой ответ.

— Интернет-вестник «Восход»! — прощебетала худенькая девушка с косичкой, которая делала её лет на пять моложе. — Скажите, по сложившейся традиции один из членов экспедиции назначается корреспондентом информационного агентства ТАСС. Вы планируете продолжать эту традицию?

— Да, — подтвердила Захарова. — Корреспондентом будет Денис Коляда. Его задача — делать подробные снимки Земли, настраивать съёмочное оборудование и отправлять на Землю полученные фотографии и результаты наблюдений.

Остальные вопросы были не настолько интересны, поэтому мы отвечали односложно, а после конференции отправились на стартовую площадку.

Вот тут-то и пришло осознание того, что это не тренировка и не симуляция, а всё происходит на самом деле: вспышки фотоаппаратов, аплодисменты, крики зрителей, среди которых я узнавал знакомые лица. Да, я волновался, но нисколько не сомневался в успехе нашего полёта. Всё было проработано десятки раз и доведено до автоматизма.

Как долго я бы ни прожил, мне никогда не забыть эти эмоции, когда автобус везёт к кораблю, под взглядами провожающих поднимаешься по трапу и машешь на прощание рукой. А затем шлюз закрывается, и мы оказываемся в кабине пилотов. Вот тут эмоции отступают перед холодным расчётом, а руки сами начинают делать то, что выполняли сотни раз: пристегнуть ремни, запустить связь.

— Обратный отсчёт перед стартом., — послышался голос дсипетчера в динамиках. — Три… Два… Один… Старт!

Последнее слово утонуло в рёве двигателей и пламени, в котором сгорало топливо. Мы почувствовали как штанги, удерживающие ракету, отошли в сторону, а корабль, ведомый чудовищной энергией, поднимался вверх. С каждой секундой мы набирали скорость, внутри всё сжалось и потянулось вниз, а как только мы опомнились после первых минут после старта, в динамиках прозвучал радостный голос диспетчера.

— Старт прошёл успешно, ждём выход на заданную высоту. Приготовиться к стыковке с орбитальной станцией!

Глава 15

Орбитальная станция

Когда первое потрясение от преодоления атмосферы Земли остаётся позади, наваливаются новые чувства, потому как перед глазами предстаёт непроглядная пелена бескрайнего космоса. Только теперь пришло осознание того насколько огромен космос и какими мелкими песчинками являемся мы. Может, я испытывал настолько яркие эмоции потому как мне впервые пришлось видеть это своими глазами, но я на несколько секунд замер, силясь справиться с навалившимися на меня чувствами.

Мне кажется, в подготовку космонавтов нужно включить ещё обязательное посещение арктических рабочих посёлков в период полярной ночи. Ситуация во многом похожая: огромная техника, сотни ярких ламп, приборов и прожекторов и необходимость работать в условиях темноты и закрытого пространства, только в арктике рабочих поджидает не отсутствие воздуха и даже не радиация, а лютый мороз и шквальный ветер. Хотя, за бортом МКС температура может падать до таких значений, что Заполярью и не снилось. Иногда теневая сторона остывает до ста пятидесяти градусов ниже ноля.

Когда зрение немного привыкает к новой картинке, глаз цепляется за мигающие точки. Вон один спутник, который пролетает где-то далеко, вон другой. Где-то в миллионах световых лет светят звёзды, но нас сейчас интересует совсем другая цель. Российская орбитальная станция!

Дюжина сегментов, включающая жилые отсеки, лабораторные и технические блоки, грузовые доки, отдельный отсек для скафандров и стыковочные узлы. А ещё, огромные солнечные батареи, которые подобно крыльям невероятных размеров бабочки поворачиваются к солнцу и питаются его энергией.

При виде орбитальной станции сердце невольно замирает. Не только от восхищения, но и от волнения. А если мы не долетим? Если разминёмся, или расшибёмся, когда с размаху врежемся в эту махину? Да, наши специалисты всё рассчитали, тысячу раз проверили и использовали новейшее оборудование и многолетний опыт,

— С кораблём всё в порядке, но он двигается, немного опережая график, — послышался в динамиках голос диспетчера. — Доложите обстановку на корабле!

— Расстояние до шлюза РОС составляет две сотни метров, — принялась считывать показания с приборов Захарова. Именно она, как наиболее опытный член экипажа, и как командир экспедиции курировала процесс стыковки, а мы с Колядой наблюдали за её действиями и мотали на ус.- Ускорители работают нормально. Два метра…

Я понимал, что мы не успеем полностью затормозить перед стыковкой, и наш корабль непременно получит лёгкий толчок. Собственно, так и получилось. В груди всё замерло, когда мы почувствовали касание станции, но голос Алёны звучал невозмутимо:

— Есть касание! Есть зацепка! Процедура стыковки была завершена успешно!

Вот теперь можно было поздравлять коллег с успешным запуском и перебираться к товарищам на борт орбитальной станции, которые не видели других людей более полугода.

— Ну, привет! — расплылся в улыбке Абрамов и заключил меня в объятия, когда я миновал стыковочный узел, оставил скафандр в специальном отсеке и направился вглубь станции. Здесь можно было находиться без скафандров. — Вот и сбылась наша мечта оказаться вдвоём на орбите.

— Правда, тогда мы представляли это немного иначе, — согласился я.

— Но ведь сбылась же! Спасибо тебе за информацию! Понимаешь, спутники-ретрансляторы вышли из строя из-за столкновения с космическим мусором, и мы проторчали почти всю экспедицию без