информации о его семье? Вы хоть раз пригласили на телемост со станцией его жену? Вся ваша доктрина построена на фразе: «Как бы чего не случилось». С такой позицией вам нечего делать в Центре подготовки космонавтов, поэтому, если хотите действительно помочь, сегодня же положите на стол заявление о своём уходе и убирайтесь вон.

— Никто никуда уходить не будет, — послышался голос Панкратова. Видимо, Филиппыч решил вмешаться в спор, пока он не перерос в самый настоящий скандал. — Лидия Ивановна останется на своей должности, Чудинов продолжит готовиться к полёту, а видео отправится на орбиту к Абрамову.

— Анатолий Филиппович! — вспыхнула психолог и бросилась к командиру отряда.

— Я всё сказал! Хватит устраивать здесь цирк.

— Сейчас вы поступаете неправильно и ставите мой авторитет под сомнение, — понизила голос Лидия Ивановна, но её переполняли эмоции, поэтому она говорила достаточно громко, чтобы я услышал каждое её слово. — Так делать нельзя. Вы должны быть на моей стороне!

Филиппыч снисходительно посмотрел на женщину и произнёс максимально спокойно, насколько мог. Зная Панкратова, я по глазам видел, что это было непросто:

— Лидия Ивановна, я всегда готов вас выслушать и принять к сведению ваше мнение. Но решения здесь принимаю я. А если вы хотите мне указывать, то последуйте совету Чудинова, напишите заявление об уходе и командуйте за пределами Центра кем угодно и сколько угодно.

Психолог поджала губы, круто повернулась и вышла из комнаты, а Панкратов осуждающе посмотрел на меня, развёл руками и вернулся на своё место в комнате наблюдения. Это была моя маленькая победа, которая может обернуться проблемами в будущем. Да, моя борьба с самодурством окружающих создаёт преграды на пути к цели, но опускать руки и позволить болванам решать судьбы людей я не намерен.

После этой истории наши отношения с психологом оставались натянутыми. При встрече она не здоровалась и практически не разговаривала, а на занятиях всеми силами старалась совершить какую-то подлянку. Женщина вела себя совершенно непрофессионально, поэтому я нисколько не удивился, что через пару недель к полёту нас продолжил готовить другой специалист, а Лидию Ивановну перебросили на группу дублёров.

— Ну, спасибо тебе, Мишка! Подсунул ты нам эту гидру болотную! — высказал мне Клименко.

— Ты о чём?

— О Коровниковой! Она рвёт и мечет после того случая и срывается на нас. Не удивляйся, если во время тренировок я случайно уроню на неё какой-нибудь тяжеленный инструмент. Достала!

Такое поведение психолога не прошло незаметно, и Панкратову снова пришлось вмешиваться. На этот раз Лидия Ивановна притихла и вела себя скромно. Видимо, угроза вышвырнуть её из Центра была реальной.

А через пару недель случилось событие, которое отодвинуло вражду с Коровниковой на задний план. Было раннее воскресное утро, когда у Даши зазвонил телефон.

— Только не говори, что это пациенты, — пробормотал я, глядя на экран своего телефона, который показывал пятнадцать минут шестого утра.

— Это Кира, — произнесла Даша, прикрыв телефон ладонью, а затем соскочила с кровати и направилась в соседнюю комнату. — Ты уже звонила в «Скорую»? Так набирай сейчас, а я через пять минут подойду.

— Что-то случилось! — я поспешил вслед за Дашей, которая спешно одевалась.

— У Киры начались схватки. Конечно, это может растянуться на пару дней, ведь это её первые роды, но лучше перестраховаться. Мы вызвали «Скорую» и едет в роддом.

— Я с вами!

Конечно, я не был уверен, что буду чем-то полезен в этой ситуации, но какая-то поддержка от меня точно будет.

«Скорая» примчалась всего через пять минут. Киру осторожно уложили на носилки, а Даше предложили сесть рядом с девушкой. Мне же пришлось добираться до роддома своим ходом.

— Миш, возьми ключи, забери пакеты, которые мы заранее наготовили со всем необходимым, и приезжай на такси, — попросила Даша, протянув мне ключи от квартиры Абрамовых.

Шастать по чужой квартире мне совсем не хотелось, но этого требовала ситуация. К счастью, пакеты нашлись в коридоре, почти у самого выхода. В суматохе сборов о них попросту забыли. Я вызвал такси, и уже минут через двадцать был в больнице. Вот только попасть к роженице оказалось не так-то и просто: мне измерили температуру, выдали бахилы, халат и шапочку, проверили наличие флюорографии, и только после этого впустили в родильное отделение. Всё это организовано для безопасности новорожденных.

— Принёс? — выпалила Даша, когда я подошёл к палате. — Давай сюда! Там уже раскрытие три пальца, мы успели вовремя. Вот этот пакет пока пусть побудет у тебя, он пригодится позже, когда Киру с малышом переведут в палату.

— Кто идёт на семейные роды? — поинтересовалась медсестра, встретив нас в коридоре.

— Я! — вызвалась Дашка.

— Вы сестра?

— Можно так сказать. Подруга, — уточнила девушка. — Вы не волнуйтесь, я тоже медик, правда, не совсем по этому профилю. Но со мной проблем не будет.

— Понятно, — отозвалась женщина, с сомнением посмотрев на мою жену, а затем повернулась ко мне. — Так, папа, вы пока ждите здесь.

Даша забрала пакет и исчезла в палате, а мне осталось лишь ждать, когда всё закончится и держать кулачки, чтобы всё прошло хорошо.

Я даже не успел сказать, что я не отец, как девушки исчезли в коридоре. Время тянулось мучительно долго, потому как я совершенно не понимал как мне быть и чем помочь. Единственное, что я мог сделать — не мешать. И всё равно мыслями был в палате, где Кира вот-вот должна была родить малыша.

Врач и медсёстры бегали туда-сюда из палаты в палату, суетились, я слышал крики рожениц, но старался не лезть с глупыми вопросами и не отвлекать. Только когда в палату Киры позвали анестезиолога, я немного заволновался, но через пару минут в коридор выглянула медсестра:

— Папа, если хотите взять малыша на руки, можете войти в палату.

— Да я не папа, я будущий крёстный, если можно так сказать, — признался я.

— А где отец?

— В космосе. Он космонавт и выполняет…

— А, тогда понятно, — бросила медсестра и потеряла всякий интерес. Кажется, она восприняла мой ответ не совсем верно.

Через полчаса Киру перевели в индивидуальную палату вместе с малышом, а потом разрешили нам проведать их. Даша не выпускала из рук кроху и светилась от счастья. Я знал как сильно она хочет ребёнка, но не мог решиться именно сейчас.