стрессовой ситуации девушка слово в слово повторяла команды как на тренировке. То, что не растерялась — уже хорошо. Было бы хуже, если бы запаниковала.

— Возникла внештатная ситуация. Пожар в отсеке станции. Срочно приступить к устранению очага возгорания!

А вот это уже паршиво! Судя по тому как мигнул свет, нам стоило догадаться, что повреждены силовые линии. Надеюсь, пожар не в энергетическом модуле.

Мы с Денисом надели кислородные маски, вооружились фреоновыми огнетушителями и поспешили на поиски очага возгорания. Судя по словам Захаровой, датчики указывали на научно-исследовательский модуль.

— Вижу повреждение! — заявил Денис. — Обнаружена разгерметизация отсека!

Я проследил за взглядом Дениса и увидел небольшую дыру в отсеке. Тут и за ультразвуковым детектором ходить не нужно, и так понятно где возникла проблема. Нам ещё повезло, что инородный предмет прошёл по касательной, и лишь оцарапал обшивку, нарушив герметичность внутри вмятины. Пройди этот металлический кусок чуть в другом месте, отсек могло бы прошить насквозь, и тогда ремонт оказался бы куда более проблематичным.

— Устанавливаю временную заплатку, чтобы восстановить герметичность, — доложил я, выполняя действия в точности по инструкции.

— Этого будет недостаточно, придётся снова выходить в открытый космос, чтобы провести работы с внешней стороны обшивки, — заметил Денис, наблюдая за моей работой.

— Зато теперь ты сможешь приступить к тушению пожара. А с обшивкой разберёмся. Нам только повод дай, чтобы в космос выйти, — успокоил я Дениса.

На тушение пожара у Коляды ушли всего пару минут. Правда, нам всё равно пришлось временно покинуть отсек, так как датчики ругались на обилие угарного газа и продуктов горения. Ничего, с этой проблемой наши фильтры на вентиляции быстро разберутся. Главное, что острая опасность миновала, теперь можно спокойно приступать к восстановительным работам.

— Итак, подведём итоги, — начальственным тоном произнесла Захарова, когда мы вернулись обратно. — Мы смогли спасти станцию от столкновения с двумя объектами, но третий всё-таки смог повредить обшивку и создать аварийную ситуацию. У нас повреждена антенна и отсутствует связь с Землёй, а также нарушена герметичность в одном из отсеков. Для устранения неполадок считаю необходимым выйти в открытый космос, но сначала нужно вернуться на прежнюю траекторию. В ходе вынужденного манёвра мы отклонились от траектории и сейчас находимся на высоте в сорок два километра от поверхности Земли. Спускаемся до сорока, выходим на траекторию и дожидаемся благоприятных условий для проведения работ.

— Мы с Денисом можем взять это на себя, — обратился я с предложением.

— У Коляды есть обязанности по наблюдению за поверхностью Земли и составлению снимков. Возникшая ситуация на борту станции не является уважительной причиной для прерывания этой работы, поэтому в космос выйдем я и Чудинов.

— Везёт! — вздохнул Денис. — Честно говоря, у меня уже глаза разбегаются от созерцания этих видов.

— Дёнь, ты чего? Это же так интересно! Мне кажется, если бы мне выпала такая честь, я бы не отлипал от камеры.

— Можем, махнёмся? — с усмешкой предложил напарник, понимая, что теперь уже ничего не изменить.

На следующий день мы с Алёной вышли в открытый космос и первым делом запустили «Десницу» для инспекции повреждений. Ремонт обшивки занял семь часов, потому как масштаб работы был колоссальным.

— Может, логичнее было бы привести в порядок антенну? — поинтересовался я у нашего командира. — На Земле уже наверняка локти кусают из-за нашего отсутствия в эфире.

— Потерпят ещё пару часов, — отмахнулась девушка. — Сейчас главное обеспечить безопасность станции, а затем уже и со связью разберёмся.

В принципе, она была права, но такому решению вряд ли обрадуются в Центре. С антенной мы провозились ещё два с половиной часа, прежде чем услышали голос диспетчера.

— Центр вызывает РОС. Приём!

— На связи командир восьмой экспедиции РОС Алёна Захарова, — усталым голосом произнесла девушка.

— Что у вас происходит? — от волнения голос диспетчера едва не срывался на крик. — Вы живы?

— Проведён ремонт обшивки научно-исследовательского модуля станции, полностью восстановлена его герметичность. Также восстановили работу антенны, которая вышла из строя из-за столкновения с космическим мусором.

— Вы большие молодцы! — послышался не менее усталый голос Золотухина. Думаю, Андрей Семёнович не уходил домой всё время, пока мы не выходили на связь, а это около суток.

— Кстати, у нас новый рекорд пребывания в открытом космосе за один раз, — заметил я. — Уже сейчас набежало девять часов и тридцать семь минут. Жаль только, что никто всё равно не поверит, ведь наша работа не фиксировалась с Земли.

— Да вы вообще с ума сошли! — рассердился Золотухин. — Давайте быстренько сворачивайтесь и отдыхать. Не хватало, чтобы вы там слегли.

— Так мы уже всё сделали, как раз тестируем работу антенны, — парировал я.

— Отлично! От лица Центра управления полётами объявляю вам благодарность. А теперь отдых. И да, на счёт рекорда не волнуйтесь — вас пишет бортовая следящая система, так что все данные мы непременно получим в Центре, и ваш рекорд никуда не денется.

Довольные собой мы направились к шлюзовой камере. Я даже не знаю как до сих пор держался, потому как от усталости голова шла кругом. Это только кажется, что в невесомости всё просто — летай себе на здоровье. Но на деле каждый час — это уже испытание.

Когда за нами закрылся люк шлюзовой камеры, время нахождения в космосе остановилось на отметке девять часов, сорок две минуты и семнадцать секунд. На целых тридцать восемь минут больше прежнего рекорда. Пусть теперь попробуют его побить! Конечно, специально делать это не стоит, и я не желаю никому оказаться в той ситуации, в которой побывали мы, поэтому искренне надеюсь, что рекорд побьют ещё нескоро. Хотя бы потому, что в этом не будет никакой необходимости.

— Я уже думал за вами отправляться! — встретил нас Денис с нескрываемой радостью. — Почему так долго?

— А ты попробуй сам управься! Это изнутри кажется, что там небольшая вмятина на полметра длиной, а снаружи там такое, что смотреть страшно. Такое впечатление, что консервным ножом обшивку пытались вскрыть.

— Так может, это кто-то консервный нож потерял? — попытался пошутить Коляда, но мы были уже не в том состоянии, чтобы поддержать друга.

Как только я избавился от скафандра, отправился приводить себя в порядок и отдыхать. Сил хватило только на то, чтобы проверить как там поживают наши растения.