— Ты чего? Мне не идёт? — и она бросила затравленный взгляд на собравшуюся толпу поверх моего плеча.

— Ты отлично выглядишь, — улыбнулся я и едва сдержался, чтобы не обнять её и не притянуть к себе.

Лена редко появлялась в обществе, и в ней мало кто мог опознать мою жену. На этом мы и решили сыграть, отправив её на открытие мероприятия первой, под присмотром Шехтера, чтобы не слишком смущать от повышенного внимания при нашем совместном появлении. Ну и она являлась официальным волонтёром и представителем этого самого приюта разжиревших и обнаглевших котов, если судить по фотографии на плакате.

— Я волнуюсь, — прошептала она.

— Не волнуйся, — я ободряюще улыбнулся. — Но почему всё-таки они? — я отвернулся от неё и кивнул на плакат, где взгляды Кинга и Леди не предвещали нам обоим ничего хорошего.

— Потому что у меня не было времени, чтобы как следует подготовиться, — прошипела Лена. — Хорошо, хоть ты мне дал задание подготовить этот благотворительный вечер не за час до начала. К тому же, ты мне поверишь, если я скажу, что они действительно выглядят самыми обездоленными и несчастными среди всех животных приюта? Ты же ни разу не был там?

— Нет, что мне там делать? — я пожал плечами, отходя от неё и беря в руки лежавшую на столике брошюру.

— Там просто запредельный комфорт для пребывания животных. Четыре огромных здания: отдельно для собак, для кошек, для грызунов. У них трёхразовое питание, лежанки с подогревом и есть даже какой-то реабилитолог, чтобы социализировать животное после мучений и скитаний. Мне кажется, Рома немного перебарщивает с этим. Может, ты как-нибудь на него повлияешь? — осторожно поинтересовалась она, подходя ко мне.

— Зачем? — я удивлённо посмотрел на Лену, разворачивая буклет.

— Потому что животных нельзя так баловать! У них сразу вырастает корона, и её очень сложно будет потом снять. Посмотри на Леди, жрущую только омаров, и на Кинга, вкушающего свой корм исключительно из фарфоровых тарелочек. Это неправильно! — она повысила голос, но я повернул к ней картинку, где была изображена искалеченная лошадь.

— Лена, это что, Ирэн? — серьёзно спросил я у неё, не понимая, как мы будем объясняться перед Ромкой, если он это увидит. С центрального разворота буклета на меня смотрела какая-то неухоженная лошадь, грязная, со спутанной гривой и глубокими царапинами на боку и задней ноге.

— Да, это Ирэн, — ответила она резко, выхватывая у меня из рук буклет, где под фото была расписана судьба несчастной лошадки, которую едва удалось спасти из рук живодеров и пристроить на эти конюшни, потому что других хороших условий больше нигде в столице не было. — Нет, мы не специально её искалечили. Это Ромашка.

— Какая Ромашка? — я непонимающе уставился на Лену.

— Лошадь Ванды. Я же говорила тебе, что они Матиса поделить не могут, а он выделывается и сам не может определиться. В общем, там всё сложно, — она махнула рукой.

— Две лошади не поделили жеребца. Романтика есть даже у животных, — потёр я глаза, поворачиваясь к залу лицом.

Как бы я ни стремился абстрагироваться от операции, но сразу же нашёл взглядом нашу еврейку из спецслужб и Морозову, готовящуюся проводить аукцион и сверяющуюся с какими-то списками. А вот Нильсон я пока найти не мог. К тому же, я практически не помню, как она выглядит.

Свет в зале приглушили, а на центральную трибуну наоборот направили прожектор. Все гости в зале сразу же замолчали и повернулись в сторону этой небольшой сцены, куда вышла Литвинова.

— Прошу минуту внимания, Дмитрий Александрович Наумов, — громко сообщила она, и её голос эхом отразился от стен. Я выдохнул, нацепил на лицо фирменную улыбку, взял за руку опешившую Лену и направился к трибуне, под непрекращающиеся вспышки камер.

— Дамы и господа, — громко поприветствовал я собравшихся, практически не видя того, что происходило в самом зале. — Благодарю каждого из вас, кто решил присоединиться к нам в этот знаменательный день. Открытие элитных конюшен и ипподрома — грандиозное по своему масштабу событие. До меня ещё никто не рискнул провернуть что-то подобное, и я надеюсь, что вы станете неотъемлемой частью этой страницы в истории нашей столицы. Это место, где традиции встречаются с современностью, где азарт граничит с элегантностью и красотой, а спорт неразделим с самым настоящим искусством. Первые скачки уже прошли, но это была небольшая разминка перед мировыми забегами. Надеюсь, что уже очень скоро наши скачки станут такими же престижными, как кубок Джонсона.

Под одобрительный гул избалованной публики раздались аплодисменты. Видимо, моя речь, казавшаяся мне слишком пафосной, написанная Литвиновой, произвела правильное впечатление. Ну здесь я не спорил, журналистке со стажем было виднее, как заинтересовать людей.

— Простите, Первый Центральный Канал, — донёсся до меня голос особо бойкого журналиста, в котором, приглядевшись, я узнал того самого наглого парня, задававшего неудобные вопросы во время атаки на отель. А неплохо он поднялся после того репортажа, нужно будет отдать Литвиновой распоряжение присмотреться к нему и, возможно, перекупить. Думаю, в паре с Шелеповым такой пробивной юноша будет неплохо смотреться. — Всего два вопроса: будут ли продаваться права другим каналам на важнейшие спортивные мероприятия, проходящие на вашем ипподроме; и когда мы увидим Матиса? Уже больше полугода о нём ничего не было слышно.

— Матиса вы, конечно же, увидите, — решил я ответить, встретившись с Литвиновой взглядом. Она кивнула, давая добро, и сама решительно направилась в сторону журналистов, которые, в принципе, не должны были задавать вопросы во время моей речи. — Сегодня не тот случай, чтобы выводить его в свет. Сегодня вы увидели приветственное шоу, а Матис чемпион среди чемпионов, — с улыбкой ответил я. — Вопрос насчёт прав на трансляции наших передач другим каналам, будет обсуждаться не здесь. Но это плавно переводит нас к другому грандиозному событию, в честь которого мы здесь собрались. Сегодня мой концерн запустил свой собственный телевизионный канал, чья покупка обсуждалась продолжительное время и освещалась в прессе. «Ника» — не просто новостной портал или канал с бесконечными сериалами, повторяющимися из года в год. Это не просто развлекательное шоу или трансляция спортивных мероприятий. Это эксперимент, дикая смесь всего, что только необходимо искушённому зрителю. Мы будем строить этот канал вместе со всеми, говорить правду, о которой боятся сказать другие,