но я не слышал ни единой весточки от него с момента отлёта во Фландрию. Сжимающаяся в груди пружина, готовая рвануть, не давала мне покоя, и я прекрасно помнил это чувство надвигающейся беды.

Дверь открылась, и кто-то вошёл в кабинет. Если Эд пропустил этого человека без доклада, значит, тот имел право вот так врываться, и я продолжал наблюдать за мусорщиками, не спеша оборачиваться.

— Дмитрий Александрович, обратите на меня внимание, — послышался за спиной знакомый голос, который я, тем не менее, не ожидал услышать.

— Что ты здесь делаешь? — встрепенулся я, разворачиваясь к Ожогину и глядя, как Женя проходит по кабинету, направляясь к моему столу. Если память мне не изменяет, он улетел во Фландрию вслед за Романом на следующий день и, так же как и Гаранин, не отвечал на телефонные звонки и не выходил на связь.

Он успел сделать ещё несколько шагов, когда я отошёл от окна и подошёл к столу, устраиваясь в своём кресле, кивком указывая на стоящее напротив.

— У меня сообщение от Романа Георгиевича, — тихо ответил Ожогин, протягивая мне пухлый конверт. — Я не знаю всех деталей и не имею понятия о том, что творится у него в голове, но он просил меня передать вам это и сообщить, что акция запланирована на завтра.

— Ну да, завтра же последний день. Когда, если не завтра? Почему он решил сделать всё в последний момент, в самых лучших русских традициях? — пробормотал я, не обращаясь ни к кому конкретному, вскрывая конверт и доставая лист с какими-то цифрами. Перевернув конверт, вытряхнул на стол простенький телефон и поднял взгляд на Ожогина. — Я могу поинтересоваться, что это такое?

— Насколько я понял, это координаты для удалённого подключения к камерам наблюдения. Так же там должна быть частота сигнала для наушника. С последним не факт, что сработает, учитывая расстояние, — с сомнением ответил Женя, глядя на листок в моей руке. — И телефон для связи. Как только всё настроите, напишите сообщение на единственный сохранённый номер.

— Неужели такая перестраховка оправдана? Хотя, учитывая расклады, сделанные Егором, в этом может быть какое-то рациональное зерно, — задумчиво проговорил я, набирая номер Тима. — Зайди ко мне в кабинет, — коротко бросил я и отключился, не дожидаясь, пока мне ответят. — Как он вообще?

— Не знаю, вроде неплохо, но видно, что ему не по себе от всего этого. Говорит, что смог себя максимально обезопасить, но почему-то я ему не верю, — Женя продолжал гипнотизировать взглядом лист с координатами. — Дмитрий Александрович, мне нужно возвращаться. Рома сказал, чтобы завтра я ему помог и получил посылку, которую необходимо доставить в СБ после того, как он закроет дело, что бы с ним ни произошло в итоге.

— Посылка?

— Не спрашивайте, я сам ничего не знаю, — Ожогин развёл руками, посмотрев на меня. — Если у вас всё, то я пойду.

— Хорошо, — я кивнул, провожая его пристальным взглядом. — Ну почему всё так сложно? — в сердцах бросил я, прикрывая глаза. Долго находиться в прострации мне не дали: в дверь снова постучали, и в кабинет вошёл Лаптев.

— Вызывали? — спросил он, а я кивнул на стул напротив меня. Когда он сел, я протянул ему лист, переданный мне Ромкой.

— Технические координаты с камер и частота для наушника. Всё это находится во Фландрии. Сможешь подключиться? — спросил я, в то время как Тим внимательно изучал листок. — Меня больше всего интересует связь.

— Без проблем, — наконец Лаптев оторвал взгляд от координат и посмотрел на меня. — Судя по всему, это наша разработка. Точнее моя, Эдуарда Казимировича и Романа Георгиевича. Расстояние не важно, если это вас интересует. Это техномагическая разработка как раз для удалённых операций. Как я понимаю, Роман Георгиевич как раз использует те артефакты, которые забрал у меня перед отъездом.

— И эта сволочь, имея такой удобный канал связи, ни разу не вышла на связь, — тихо проговорил я, разглядывая Тима. — Сколько времени займёт подключение?

— Да минут пять, — с готовностью ответил он. — Лучше всего подключиться в операторской: там удобнее всего, почти всё уже настроено.

— Идём, — я решительно поднялся на ноги, первым выходя из кабинета.

Возле стола Эда я притормозил, пропуская вперёд Тима, выбежавшего из приёмной.

— Обрати на меня своё драгоценное внимание, — обратился я к Эдуарду.

— Что? — нахмурившись, спросил он, отрываясь от изучения каких-то бумаг.

— Ромка на связь наконец вышел, так что пойдём со мной. И позови Андрея с Ваней, я думаю, им будет интересно послушать. И, пожалуй, Егора тоже пригласи, думаю, что присутствие эриля может быть полезным.

— Чего-то подобного я ожидал, учитывая внезапное появление Ожогина, — кивнул Эд своим мыслям и поднялся на ноги, выходя из приёмной. Я поспешил в операторскую, чтобы дождаться остальных уже там.

Камер было всего десять. Пять из них показывали просторную однокомнатную квартиру с разных ракурсов, включая неприлично большую ванную комнату, и небольшой коридорчик перед входной дверью. Одна камера была установлена в другой квартире, ещё одна направлена на вход в подъезд многоквартирного жилого дома. Так же шла трансляция с какой-то площади и выхода на лестничную клетку, где располагались входы в две квартиры.

Когда все заинтересованные лица собрались, Тим настроился на волну наушника. Достав присланный Ромкой телефон, я написал сообщение, состоящее из одного знака плюс, на сохранённый номер.

— Вы слышите меня? — нарушил напряжённую тишину знакомый тихий голос.

— Прекрасно слышно, и у меня к тебе, в связи с этим, скопилось очень много вопросов, — ответил я.

— Мне нужна будет помощь в наблюдении, — быстро проговорил Ромка, проигнорировав моё высказывание. — Пять камер расположены в моей квартире, одна в квартире за стеной. Также просматривается вход в подъезд и на лестничную клетку, и весь первый этаж. Мне никто не должен помешать. Нужно сохранять полное радиомолчание, но как только увидите хоть что-нибудь подозрительное, сразу сообщите. Я на вас надеюсь.

— Как у тебя дела? — задал довольно неожиданный вопрос Эдуард. Все собравшиеся повернули головы в сторону Великого Князя и удивлённо на него посмотрели.

— Как у смертника, у которого осталось всего двадцать четыре часа, чтобы напоследок жизнью насладиться, — через короткую паузу ответил Ромка. — На самом деле могло быть и