лучше. Я сделал всё, что мог в текущей ситуации, и сумел повысить вероятность возвращения из Фландрии живым до почти рекордных семидесяти процентов. Не могу вычислить ту переменную, которая мешает, чтобы ещё больше увеличить шансы. Но это уже не так плачевно, как несколько недель назад.

— Это уже хоть что-то, — покачал я головой. — Лично я больше боюсь, когда Егор выдаёт мне девяносто процентов. Ещё ни разу не было случая, чтобы оставшиеся десять процентов не сработали по закону всеобщего невезения.

— Даже спорить нет смысла, — согласно хмыкнул Ромка и замолчал, а спустя пять секунд напряжённо добавил: — Как Вэн?

— Она держится, — ответил Егор. — Я могу сказать только одно: когда ты вернёшься, тебя ждёт очень неприятный разговор. Всё-таки ты должен был сказать ей обо всём первым.

— Я всегда знал, что могу на тебя рассчитывать. Ты как настоящий друг всегда можешь меня поддержать в трудную минуту. Так, мне пора идти. Завтра в два. — Послышался шорох, и сигнал отключился. Я молча подошёл к мониторам, где Рокотов с Бобровым внимательно изучали обстановку.

— За ним ведётся постоянная слежка, — Ваня ткнул пальцем в парня, который стоял перед входом в подъезд и явно скучал.

— Почему ты решил, что следят именно за ним? — я посмотрел на мужчину, не обращающего внимания на снующих туда-сюда жильцов дома, но явно кого-то ожидающего.

— Я видел его перед квартирой Гаранина. Нужно выяснить кто это, чтобы понять, как действовать, — решительно произнёс Рокотов.

— Уже, — вклинился Тимофей. — Благодаря Леопольду Даниловичу у нас появилась полная база данных сотрудников полиции Фландрии и большая часть представителей Службы Безопасности. Конкретно этот, судя по этим данным, Марк Йохансен, лейтенант центрального отделения полиции Брюсселя.

— Вот как? И даже не стараются как-то скрываться, — медленно проговорил молчавший до сих пор Андрей. — Наглость, помноженная на самоуверенность. Но, сомневаюсь, что они о чём-то догадываются, иначе прислали бы кого-нибудь посмышлёней, а не кого не жалко, — мы неосознанно кивнули, подтверждая его предположение, не отрывая взглядов от экранов.

И тут на одном из мониторов появился Ромка, заходивший в подъезд под ручку с какой-то девицей. Лица девушки с такого ракурса было не видно, так что мы пока не могли её идентифицировать. Лейтенант, заметив их, встрепенулся и проводил прошедшую мимо него пару пристальным взглядом, даже не потрудившись отвернуться.

— Или они Ромку не уважают, или же делают слежку такой демонстративной специально. Вот только, чтобы что? — философски прокомментировал я увиденное, задав вслух вопрос, вертевшийся на языке с того самого момента, как мы опознали в лейтенанте шпика. Андрей с Ваней только молча пожали плечами, не ответив мне.

Через минуту открылась дверь в квартиру. Первой вошла неизвестная девица, и теперь я мог разглядеть её лицо.

— О как, Анна Маркелова, — я удивлённо посмотрел на Рокотова. — Жена того самого Виктора Маркелова, державшего Ромку во фландрийской тюрьме, и по совместительству бывшая невеста Гаранина.

— Ты уверен? — Ваня оторвался от монитора и перевёл взгляд на меня.

— Абсолютно. Она очень запоминающаяся девушка. К тому же, после случившегося во Фландрии, я досконально изучил всё, что связано с Виктором и его окружением. Всё-таки деньги именно с её счетов использовал Гомельский в качестве компенсации.

Мы молча смотрели, как Анна, переодевшись в домашнюю одежду, варит кофе, а Ромка стоит в ванной комнате перед большим зеркалом. Камера была очень удачно расположена. Мы видели Гаранина со спины и очень чёткое его отражение в зеркале. Рома снял футболку, оставшись голым по пояс. Долго стоял без движений, потом резко открыл кран. Он так и стоял перед зеркалом, рассматривая своё отражение перед льющейся водой и ничего при этом не делал.

— Зачем он так себя подставляет? — я до сих пор не понимал, какой смысл нахождения в его квартире этой женщины.

— Похоже, здесь не всё так однозначно, — серьёзно произнёс Эдуард. — Увеличь эту картинку, насколько это возможно, — ткнул он пальцем в монитор, на котором была видна севшая в единственное кресло Анна. Она отстранённо смотрела перед собой и нервно вертела в руках чашку с горячим кофе, периодически поглядывая на закрытую дверь в ванную. — Как интересно, — наконец произнёс Эдуард и указал на руку Анны, точнее, на браслет, украшающий её запястье. — Я знаю, что это такое. Это артефакт связи жизни.

— Ну и что он делает? — спросил Андрей, когда пауза начала затягиваться.

— Я же уже сказал: он связывает жизнь того, кто активировал артефакт, с жизнью жертвы, точнее носителя, в одностороннем порядке. Если кто-то смертельно ранит хозяина и тот умрёт, то таким же способом умрёт связанный с ним человек. В обратном порядке это не работает, — Эд говорил равнодушно, словно про погоду: мол, ну умрёт и умрёт, бывает. — Но у него есть ограничение, которое мы не успели снять. Расстояние. Браслет действует всего лишь на двадцать метров, но этого вполне достаточно, если есть возможность держать носителя рядом.

— Если это так, то всё становится не столь странным, — протянул Егор. — Вероятно, Виктор в курсе этой связи, но тут стоит надеяться, что он не решится весьма радикальным способом избавиться одновременно и от Гаранина, и от своей благоверной.

— Полагаю, перед тем как идти на подобное, Роман всё же сумел просчитать варианты и решил, что держать при себе эту женщину оправданно. Скорее всего, он уверен, что Маркелов не собирается убивать жену, во всяком случае пока, — ответил Ваня. — Но что ей мешает снять это украшение?

— Его невозможно снять носителю самостоятельно, — пояснил Эд. — Принцип тот же, что и у обручального кольца Ванды. Или его снимет Роман, или он сам свалится с руки после его смерти. Но в этом случае Анне Маркеловой уже будет всё равно.

Я перевёл взгляд на другой монитор, где в соседней квартире молодой парень играл на гитаре, напевая. Что именно он играл и пел, мы так и не узнали, звукового сопровождения у нас не было.

— Ладно, расходимся. Завтра будет трудный день, — проговорил я, отворачиваясь от мониторов.

— Идите, я пока останусь. Оценю обстановку, — Ваня кивнул на экраны, где ничего пока не происходило.

— Я тоже немного поработаю. Мне постоянно кажется, что мои расчёты были изначально неверны, — пробормотал Егор, прикладывая ладонь