начала вырываться только пару минут спустя.

– Пусти!

Чень послушно разжал руки.

– Где мы?

На этот раз зажигалка поддалась почти сразу, и Чень зажег свечу. Свет, льющийся сверху через щели, тускнел. Вечерело.

– Пить хочу… – пробормотала Лусы.

Чень молча протянул ей фляжку. Сделав глоток, девушка вернула ее и хмыкнула:

– Всегда носишь с собой на случай блуждания в горах?

– Я подозревал, что мы попадем в неприятности. Так умерла моя мать.

– О… Ты… – Лусы прикусила губу. – Извини…

– Это было очень давно, – пожал плечами Чень. – И в этой истории много лжи. Например, мне сказали, она умерла от болезни. Я тогда был разбит и не задавал вопросов. К тому же я был ребенком. Я просто не задумывался о том, что здесь никогда серьезно не болеют. Не так давно отец рассказал мне, что ее нашли в пещерах. Думаю, она пыталась отыскать выход из деревни.

Лусы мягко коснулась его плеча, потом щеки. Ее сострадающий взгляд был невыносим. Чень его попросту не заслуживал. Сморгнув, он отстранился.

– Идем. Осмотримся. Выход всегда найдется.

– Ну да, – пробормотала чем-то рассерженная Лусы. – Даже если вас съели…

– Не ожидал от тебя сарказма, – хмыкнул Чень. – Идем.

Он сжал холодную руку Лусы и пошел вперед, подняв свечу повыше. Шагов через десять они наткнулись на большой бронзовый котел, украшенный причудливым узором. Прежде Чень такое видел только в музеях. А еще чуть поодаль стоял каменный саркофаг.

– Теперь мы в кино про моджинов?[8] – спросила с прежним сарказмом Лусы.

Чень сделал шаг к саркофагу, ощутил странный холод и предпочел отступить.

– Пошли отсюда. Древняя гробница, ничего интересного.

– Действительно, – пробормотала Лусы.

Но следующая их находка и в самом деле перекрыла все предыдущие. Это было что-то вроде лагеря, обустроенного в небольшой овальной нише, и лагеря весьма своеобразного. Здесь была постель из вороха тканей, на которых еще можно было разглядеть узоры; был стол с письменными принадлежностями – чернила, кисти, камень для растирания туши; и даже была книжная полка. Все это сохранилось чудом, хотя явно пролежало в пещере немало лет.

А еще здесь был мертвец. Он сидел в отдалении, привалившись к стене, закрыв глаза, и казался спящим или медитирующим в неверном свете свечи. Только присмотревшись, можно было понять, что мужчина давно мертв.

– По-почему он так выглядит? – прошептала Лусы, вцепившись в плечи Ченя.

– В некоторых местах происходит естественная мумификация.

– Пошли отсюда, – попросила Лусы.

– Давай осмотримся. Тут может найтись что-то полезное. Нам нужны еще свечи.

– Но… – Лусы покосилась на мертвеца.

– Воспринимай его как мумию в музее.

– Но мы не в музее!

– Спорное замечание, – Чень нагнулся и вытащил из рук мертвеца резную нефритовую пластинку. – Вот часто ты видишь подобное?

Лусы нахмурилась:

– Вообще-то да… Ужасно знакомо выглядит.

Чень протянул пластинку девушке и продолжил осматривать альков. Вскоре нашлись и свечи, аккуратно упакованные в промасленную бумагу и перевязанные бечевой. Это было кстати, потому что от прежних остались только крошечные огарки. Под свечами, так же тщательно упакованные, лежали фотокарточки и несколько тетрадей.

– Здесь личные вещи. Как-то это грустно… – Чень пролистал тетради, разглядывая ровные столбцы тщательно прописанных иероглифов. – Человек пропал, и его родня так и не узнала, что произошло…

Лусы подошла, коснулась фотокарточек, запечатлевших давно умерших людей, и проговорила изумленно:

– Я знаю его! Кажется… это Ю Вэй! Мой двоюродный прадед! Он пропал восемьдесят лет назад!

* * *

Теперь Лусы взглянула на мертвеца по-другому. Он перестал пугать ее, стало даже как-то грустно. Это был человек, о котором много десятилетий все знали только по фотокарточкам, и он был на них молодым и полным сил. И совсем не походил на этого одинокого мертвеца.

Лусы сжала резную подвеску, которая еще несколько минут назад вызывала легкую брезгливость, ведь побывала в руках покойника.

– Неудивительно, что нефрит показался мне знакомым. У бабушки был такой же. Она его получила от своей матери на совершеннолетие. Выглядит так, как будто они парные…

Лусы присела на ящик, разглядывая подвеску у себя на ладони. Резьба на нефрите изображала дракона. У бабушки был феникс.

– Бабушка рассказывала, у ее отца с братом был бизнес в Шанхае, торговля традиционными лекарствами. Однажды Ю Вэй поехал куда-то – в Шэньси вроде бы – за свадебным подарком для прадеда. Или по торговым делам. И пропал в итоге где-то в этом районе, если верить семейным легендам. Вот, значит, что с ним стало.

– Похоже, это дневник, – Цин Чень помахал книжкой. – Там может быть сказано об этом. А еще о том, почему он не выбрался из пещер.

– Здорово это нам поможет… – пробормотала Лусы, пролистывая тетрадь. У прадеда был элегантный почерк, очень сложные, детальные иероглифы, и Лусы не могла прочитать ни слова. – Я не понимаю, что здесь написано.

– Это вэньянь[9]. Ты вообще в школу ходила?

– Какая разница, – Лусы вернула Ченю тетрадь. – У нас все равно нет шансов выбраться, верно? Иначе его бы здесь не было.

Лусы обернулась к двоюродному прадеду, содрогнулась – все же вид мертвого тела пугал ее и наводил гнетущую тоску. Нагнувшись, она подняла кусок ветхого шелка и накрыла мертвеца. Лучше от этого не стало. Лусы все еще ощущала на себе чужой взгляд. Нервы были напряжены, и поэтому, когда Цин Чень тронул ее за плечо, она едва не закричала. Молодой человек привлек ее к себе, обнял и погладил по спине. Как-то это было слишком интимно, но успокаивало, и Лусы обняла Цин Ченя в ответ, сцепив руки в замок у него на талии. Шумный вдох зашевелил волосы у нее на виске.

– Я выведу тебя отсюда, Бай Лусы. Веришь мне?

– Честно говоря, не особо, – хмыкнула Лусы, повеселев немного. – Ты мне всегда казался мутным типом. Но выбора у меня нет, верно?

Цин Чень отстранился и улыбнулся несмело.

– Тогда могу я взглянуть на дневник или это слишком личное?

Лусы протянула тетрадь:

– Пожалуйста. Это в любом случае тайны давно умерших людей. Ты сможешь это прочитать? Потому что я в самом деле ни слова не понимаю.

– Когда я выбрался во внешний мир, мне пришлось заново учиться читать, и преуспел я в этом не сразу. Так что да, я смогу это прочесть. Пошли, сядем где-нибудь. И подержи для меня свет, я боюсь залить воском страницы.

Глава одиннадцатая. День шестой. 15 августа 2010 года

«19 августа 1928 года

Письмо товарища так заинтриговало меня, что я решил ехать немедленно. Тао Тао пыталась отговорить меня, сказала, ей снятся дурные сны, но женщинам в