Сглупила. Хотела побольше установок вплести в узлы Потока.

— Спасибо, Грета, — искренне поблагодарила женщину, глядя в её теперь обычные, но всё равно зелёные и уставшие глаза. Никаких факелов, никакой магии. Просто женщина. — Ты здорово меня выручаешь. Настоящая защитница!

— Не благодари, — она усмехнулась, но улыбка вышла слабой. — Я сделала то, что должна была сделать.

— Всё равно спасибо. Позволь мне проводить тебя до твоей комнаты

— Хорошо. — Грета поднялась, шатаясь. — Ты тоже ложись отдыхать. Тебе нужно набраться сил… чтобы ты там ни задумала на завтра… то есть уже сегодня.

— А он? — я кивнула на Дориана.

— Он проснётся к завтраку. Будет помнить, что был здесь, что… всё произошло. Детали отчётливо отпечатались в сознании молодого лорда. Чувство исполненного долга будет преследовать его долго, пока не затрётся в памяти, как и все остальные детали нашей обыденности. Этого более чем достаточно для слухов.

Я помогла даме дойти до её каморки, но на пороге она остановилась.

— Кира.

— Да?

— Насчёт глаз… — она прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то подозрительное. — Ты ведь знаешь, что твои глаза светятся разным цветом?

Я замерла, удивлённая, ведь только что сама об этом думала!

— Да. Заметила. То есть Рейвен сказал.

— Фиолетовый — цвет магии предвестников, — Грета хмыкнула, задумчиво. — А вот золотой… — Дион замялась. — Золотого в наших краях не бывает. Но я читала в древних манускриптах, что на этот цвет встречается на самом отдалённом континенте — на землях элементалей… у потомков древних фейри. Они… — Грета не договорила, бледнея. Лишь покачала головой, обрывая рассказ на половине фразы. — Ладно. Сил совсем нет. Потом поговорим. Ложись спать. Не думай лишнего. Знание тяжелы. Это совсем не то снотворное, которое требуется принимать перед сном.

Дверь закрылась.

Я осталась одна, сильно благодарная и немного раздражённая.

«Ну кто так делает?! Разожгла интригу и спать отправила!»

Мои мысли роились, как встревоженные пчёлы.

«Что за фейри? И как их магия оказалась в Кире? А земли элементалей? Где они? — А ещё: — Получается, Эрик и Рейвен давно в курсе моего странного добавочного дара, суть которого я в душе не… ведаю? Хм…»

Подошла к зеркалу. Прищурилась.

В темноте зрачки казались просто тёмными, а глаза — светло-карими. Но я знала, что, когда использовала дар, когда видела будущее… левый вспыхивал фиолетовым, а правый… правый горел золотом.

«Кто эта девочка-сиротка была такой на самом деле?» — вопрос повис в воздухе.

Потоптавшись с минуту, вернулась в кресло.

Укутавшись в плед плотнее, я закрыла глаза.

Сон на удивление пришёл быстро. Тяжёлый, без сновидений. Подсознание молчало. Будто кто-то поставил блок. Возможно, я просто слишком устала думать, бояться… и опять думать.

Меня разбудил скрип кровати.

Я вздрогнула и открыла глаза, в которые кто-то будто песка насыпал.

В комнате уже светало.

Серые лучи осеннего солнца пробивались сквозь шторы, выхватывая из полумрака предметы добротной мебели.

Дориан сидел на краю кровати, держа голову руками.

Он смотрел на свою одежду, аккуратно развешенную на спинке стула, и как будто бы пытался понять, где он находится.

Когда его мутный взгляд переместился на меня, баловень жизни скривился.

— Ты ещё здесь? — спросил хриплым, болезненным голосом.

— А где мне быть? Это мои покои.

— Почему у меня так голова болит?

— Понятия не имею, — ответила, поднимаясь с кресла. Тело затекло, но я сделала вид, что чувствую себя прекрасно. — Доброе утро, «дорогой».

Дориан поморщился.

Его лицо было невозможно бледным, под глазами залегли тени.

Наследник герцога выглядел так, будто в этот раз конь потоптался по нему.

Так же я заметила, что в глазах Дора вчерашнего превосходства больше не отражалось. Только растерянность и… смирение?

— Утро… — пробормотал он. — Да. Похоже на то.

— Ты собираешься уходить?

— Да. Мне нужно… привести себя в порядок. — Он встал, пошатнулся, но удержался. — Да. Уходить.

В висках прострелило новым словом — «зомби».

«Кажется, Грета перестаралась…»

— Ждать тебя через два дня? — уточнила и, подойдя к умывальнику, плеснула в лицо.

Холодная вода освежила, привела мысли в порядок.

Дориан замер. Он смотрел на моё отражение в зеркале. В его глазах мелькнула борьба. Память, которую обработала Грета, говорила ему, что он должен приходить, как по часам, несмотря на общий фон личной неприязни.

— Да, — наконец, выдавил из себя лордик, возвращаясь к своей привычной форме общения — оскорблениям. — Мне не нужны глупые разговоры о том, что я женился на бракованной бабе. Как только понесёшь от меня, мои ночные визиты закончатся. А пока пусть все видят, что я делаю всё, что от меня зависит.

— Умно, — одобрительно хмыкнула, вытирая лицо полотенцем. — Ты прям идеальный муж. Мамочка должна гордиться тобой.

Щёки Дориана в один миг окрасил яркий багрянец.

Муженёк прищурился.

— Я упустил момент, когда у серой городской мыши прорезались зубы. Непозволительная пренебрежительность. Следует исправить это.

«Кира! Ну, что ты делаешь?! Засунь свой язык поглубже… Иначе сейчас все старания Греты пойдут насмарку».

— Я это к тому говорю, что твои визиты прекратят сплетни о том, что ты игнорируешь супружеский долг. Разве не слышал? Слуги судачат.

— Слушать слуг — моветон, — Дор поморщился. — Даже новый статус не способен вытравить из челяди деревенские замашки. — Подойдя почти вплотную, мужчина окатил меня презрительным взглядом. — И вот ещё что…

— Да? — Я замерла, реально чувствуя себя маленькой мышкой перед противным ядовитым змеем.

«Неприятно».

— То, что было вчера… — герцогский сын скривил губы, подбирая «правильные» слова. Очевидно, для очередного тонкого оскорбления. — Это не значит, что я… изменил своё отношение к тебе.

«Это что ещё такое?!»

Видимо, установка Греты работала. Но как? Эти тонкости я собиралась узнать сразу же, как только мадам Дион появится на пороге моих покоев! А пока лишь окончательно запуталась.

— Я… поняла, Дориан, — ответила спокойно, начиная складывать плед — лишь бы занять себя чем-то, и муженёк перестал давить на меня своей статной фигурой.

Чего уж тут лукавить? Дориан был мощным представителем аристократии и выглядел превосходно. Не просто так все служанки, в особенности Роуз, сохли по нему, пуская слюни

Он скрипнул зубами.

— Посмотри на себя? Что ты делаешь? — Мужчина выхватил из моих рук плед и кинул его на кровать. — Это работа для слуг! Ты… невыносима.

— Мне не сложно, — парировала я. — Труд очищает душу и облагораживает человека.

Черты на лице Дориана исказились.

«Кому ты это говоришь?» — одёрнула себя.

— Что-то ещё скажешь?

Мой вопрос как будто сдёрнул с бешеного пса ошейник.

Дориан подался вперёд, хватая меня одной рукой за плечо, а второй за шею.

Прижал к себе, буквально вдавливая в обнажённый торс, и прошипел в