время, – кивнула, проворачивая листы дальше, вдруг взгляд зацепится за что-то более понятное.

– Но об этом никому! – в который раз напомнил о тайне дядя. – И заниматься будем здесь! – выдвинул свои правила.

– Хорошо, – согласилась я, а я была готова на что угодно, лишь бы иметь возможность повозиться с загадками семьи ещё. И не ради того, чтобы притворствовать интересу мистера Чарльстона! У меня самой разгорелся такой любопытственный аппетит, что была готова засесть за расшифровку немедля.

– Как вам удалось это сохранить? – изумлённо пробормотала, долистав до конца. – И почему мама ничего и никогда не говорила о семейной тайне? – всё же уточнила, потому что не сходились некоторые моменты.

– Она не была так глубоко посвящена в тайны прошлого нашего рода, – хмуро проворчал дядя, покосившись на кожаный переплёт в моих руках.

– Почему?

– Не хотела… слушать и слышать! – отчеканил дядя с укором, будто винил сестру не только в этом. – Она была слишком своевольна и упряма! Забила голову глупостями, вот и сложилась её судьба так, как сложилась…

– Но это был её выбор, – робко обронила я.

– Женщины нашего рода не имеют права на свой выбор! – жёстче отрезал дядя.

– Почему? – опять озадачилась я, услышав новое звучание мыслей дяди.

– На вас слишком большая ответственность… – чуть помешкал мистер Чарльстон. – Уж не знаю, чем провинился наш предок и каких богов прогневал, но наш род… испокон веков несёт на себе проклятие.

– Это я знаю, – покривилась, памятуя, почему нахожусь в академии.

– Проклятие отверженных на нас лежит особенно. Так уж вышло, что продолжателями рода у нас являются не мужчины, а женщины… Мы, как пустые сосуды, а каждая из вас приносит в этот мир двоих: мальчика и девочку! – в голосе дяди сквозили негодующие нотки. – Раз за разом, ветвь за ветвью! Чтобы мы не делали, как бы не старались обмануть природу! – теперь его голос скатился до усталого шёпота. – Мужчины всё равно оставались бесплодными, а вот женщины… И только это позволяло нам оставаться на плаву!

– Но семейную реликвию, – кивнула я на карту и книгу одновременно, – всё равно продолжали удерживать мужчины?

– Да! В надежде разгадать, что здесь написано и наконец-таки нарушить проклятие рода!

– Что ж, – кисло подытожила я, – если мама изначально нарушила все правила, может нам удастся… всё-таки я у неё одна, а значит на мне… – запнулась, почему-то ухватившись за мысль о «двоих» каждый виток нашего рода. – Я же была одна, верно?! – начала утвердительно, но закончила почему-то на вопросительной ноте и с ожиданием уставилась на дядю. – Одна! – покивала настоятельно, потому что меня напрягало молчание родственника. – Дядя! – не выдержала его молчания. – Ты хочешь сказать, что я чего-то не знала о маме??? У меня, что, – частила уже на грани крика, – есть брат?

Дядя сморгнул, виновато отвёл глаза:

– Ты не должна…

– Дядя! – почти взвизгнула я. Горло перехватило от волнения. – У меня есть брат? Где? Когда… то есть? Сколько ему???

– Вы были двойней… – чуть помедлив, сжалился надо мной родственник.

– Были? – а я запнулась на этом слове.

Опять повисла траурная нота.

– Когда твоя мать появилась на пороге моего дома, – нашёл в себе силы продолжить дядя. – Он был настолько слаб, что… ей пришлось его оставить мне. Он-то и пришла ко мне, просить о помощи! – выделил значимо, но без желания набить себе цену. – Она по-прежнему не желала оставаться в семейном доме и нести наш крест, но выбирая из двух зол, по её мнению, решила, что смерть для сына хуже… чем единение с семьёй.

– Что с ним стало? – сердце пропустило удар. Я уже не ждала ничего хорошего, ведь точно помнила фразу: «Она последняя из вашего рода!»

– Умер. Нет, не сразу, – в этот раз дядя не стал играть на моих нервах, и продолжил без моего словесного пинка. – С тех пор, как она его оставила мне, он прожил почти пятнадцать лет…

– Что? – ахнула я. – Так долго???

– Да, всё это время тяжело болел, и много времени проводил на больничной койке, но жил…

– Как же так?! – опустошённо выдохнула я, осев на стул, точно подкошенная.

– Мне жаль, но он умер за несколько месяцев до смерти вашей матери, – печально добавил дядя, присев напротив меня. Взял мою руку в свою холодную и чуть влажную. Успокаивающим жестом накрыл второй ладонью. Чуть сжал:

– Мне жаль, правда, но зато благодаря этому, я смог тебя разыскать быстрее, чем если бы… просто узнал о смерти сестры. А так вышло, что я вас уже искал, – разложил по полочкам жуткие подробности нашего воссоединения.

– Я… не знаю, что сказать, – шмыгнула носом я. – Мне больно… пока… и я растеряна! – призналась как на духу. – У меня был брат!.. – Не ожидая от себя таких эмоций, разрыдалась. – Брат! А я его… не видела… не знала… и даже… не попрощалась, когда он умер!.. – меня душили слёзы, трясло от досады и горечи.

– Ну-ну, – притянул меня к себе дядя и немного коряво ни то погладил по голове, ни то постучал по макушке. – Новость печальная, как и смерть вашей матери, но нельзя убиваться! Мы живы! Ты и я… мы обрели друг друга, и у нас есть возможность положить конец проклятию… – замолчал, когда раздался стук в дверь:

– Мистер Чарльстон, – аккурат стуку прозвучал голос Грознича, – вы уже спите?

Я отпрянула от дяди, только сейчас спохватившись:

– Чёрт! Я забыла!!! Меня ждут… ребята!

– Мистер Чарльстон… – снова постучал в дверь Шепс.

– Да-да, – отозвался нехотя мой родственник, неторопливо встал. – Не сплю, одну минуточку! – прошёлся до двери, открыл: – Что вы хотели на ночь глядя, молодой человек?

– Елисия… простите, что так поздно, но я ищу Лису, – рапортовал, полный достоинства Грознич. Хоть я его и не видела воочию, так и представила, как он, точно заправский вояка, вытянулся по струнке, по стойке «смирно!».

– Ах, Лиса, – заулыбался дядя. – Да-да, у меня, – умело тянул время родственник, пока я спешно приводила себя и комнату в порядок. Прятала карту и книгу, и конечно же, утирала слёзы, чтобы Шепс не завалил вопросами, ответы на которые я бы хотела оставить при себе.

– Девочка моя, это тебя, – чуть шире открыл дверь дядя, но сначала беглым взглядом убедился, что я готова к приёму гостей, а острые глаза Шепса не увидят то, что им видеть не стоит!

– Привет, я уже, – заверила Грознича махом руки, и как ни в чём не бывало ступила прочь из комнаты, не забыв на прощание поцеловать дядю. – Рада была с тобой поболтать! Мы потом продолжим, – бросила как бы стандартную фразу, но мы с