тысячей оправданий. Рассказать о младшей сестре, беззащитной перед демоном. О бабушке – матери Викки, пожилой, еще крепкой, но, очевидно, не способной защитить детей от чудовища. Рассказать о своих намерениях, которые были наилучшими.

Это была бы череда исключительно мерзких самооправданий.

– Зажги мне еще свечу.

Услышав голос Лусы, Чень едва не споткнулся. Почему-то казалось, она больше не заговорит с ним никогда. Она стояла, зажав свечу в одной руке, протянув вторую, и по бледному лицу скользили пугающие тени.

– Эм… вот…

Фитиль разгорелся. Зажав свечу в кулаке, Лусы быстро пошла вперед, то и дело сгибаясь, когда потолок слишком сильно понижался.

Чень поспешил за ней:

– Я пойду в полицию, когда мы выберемся!

Чень прекрасно слышал, насколько эти слова звучат фальшиво. У него не было намерений сдаваться. Он хотел и дальше жить на свободе, и в действительности его не мучила совесть. Возможно, ее и не было вовсе. Чень не ощущал ни малейших угрызений из-за того, что привез сюда Хо Яна и остальных. Только Бай Лусы… Ее реакция вызывала боль. Но глупо ведь было ожидать иного, совершив преступление.

– Сначала нам нужно выбраться отсюда, – сухо сказала девушка. – Пошли.

* * *

Лусы не могла разобрать, что же почувствовала, когда услышала признание Ченя. Наверное, его еще предстояло осознать, а сейчас было не до того. Сейчас было слишком холодно и страшно, чтобы думать о преднамеренном убийстве. Важнее было самой выжить.

Путь действительно понемногу повышался, и этим же коридором шел чистый воздух, пахнущий дождем и свежей листвой. Увы, была и оборотная сторона: на сквозняке в мокрой одежде было невероятно холодно.

– Сколько мы так выдержим, прежде чем замерзнем насмерть?

– Что? – послышался голос Цин Ченя, кажется полностью погруженного в себя.

– Ты же на врача учишься? Сколько времени? – нетерпеливо переспросила Лусы. – Когда наступит переохлаждение?

– Я не помню…

– Прекрасно! – Лусы подавила желание выругаться.

Она пошла дальше, стараясь не обращать внимания на холод. Если не думать о нем, становилось не так страшно. И если не думать о том, что выхода может не быть. Лусы отбросила все мысли и сосредоточилась на дыхании. Оно задавало ритм и темп. В какой-то момент, поняв, что все ориентиры во времени и пространстве сбились и подъем кажется бесконечным, Лусы обернулась.

– Как думаешь, сколько нам…

Позади никого не было. Позади был прямой, как стрела, коридор без ответвлений. Совершенно пустой. Лусы не знала, где и когда отстал Чень и почему. Уже очень давно все, что она слышала: собственное дыхание, сердцебиение, звук шагов.

Накатила паника.

Лусы прижала руку ко рту, глуша хрипы. «Я притащил всех в Цинтай. Специально». Теперь все мертвы. И ей осталось недолго.

Стоп! Она не умрет здесь! Она просто не может! Она… Может, там какой-нибудь поворот? Ответвление? Ха! Лусы сама прошла по этому коридору и не видела ничего подобного. А может… может… может, и не было никакого Цин Ченя? Может, ей это померещилось? Все слишком безумно, гротескно, сказочно: коробки с деньгами, мертвые Джеки и Мэй Мэй, мумия прадеда. Похоже на фантазию распадающегося разума. Но что это? Ее окончательное схождение в безумие или физическая смерть?

Лусы не знала, чего боится больше.

Медленно она прижалась к стене и соскользнула на пол, признавая поражение. Неважно, что это такое, конец ведь все равно один. Ей не выбраться. Не вернуться домой.

Свеча выпала из руки и потухла. Лусы закрыла лицо ладонями, защищаясь от наступившей темноты. Надо было, наверное, помолиться, но Лусы слова не шли на ум, поэтому она просто сидела неподвижно, окруженная тишиной и мраком. Уже и дыхание было неразличимо. Лусы оказалась в пустоте и была к этому безразлична.

– Вставай, – тихо позвал голос. – Идем. Тебе надо согреться.

* * *

Шеф с парнями прибыли еще до наступления темноты. То ли наконец-то приняли к сведению доказательства и серьезность ситуации, а то ли просто так хотелось «вправить мозги» заигравшемуся Ло Фэну. Парням давно уже не терпелось, и удерживал их только непререкаемый авторитет шефа Ма. Тот воздвигся на пороге – грузная фигура, лицо все в преждевременных морщинах, и левый глаз немного косит из-за старой травмы – и мрачно посмотрел на Фэна.

– Лежишь?

Ло Фэн попытался вскочить и отдать честь, всегда перед шефом возникало такое желание.

– Лежи, лежи, – отмахнулся шеф, подвинул стул и сел. – Сяо Фэн, когда ты уже угомонишься?

– Но…

– Не перебивай старших! Я говорю – ты слушаешь и отвечаешь на вопросы. В этих краях недавно перестала выходить на связь съемочная группа с телевидения, пять человек. Видел их? У них еще был оператором некто Ло Фэн, по описаниям подозрительно смахивающий на одного моего знакомого.

– Я… Шеф…

– Ты позор всех госслужащих, Сяо Фэн, – вздохнул шеф. – У тебя голова зачем? Для красоты? Мы еще не уладили до конца то дело, а ты уже впутался в новое? Я тебя в архив отправлю, бумажки перекладывать!

– Я виноват, шеф, – пробормотал Ло Фэн.

– Конечно, виноват. Рассказывай. По существу.

Рассказ по существу вышел короткий и, на взгляд Ло Фэна, вполне убедительный. На этот раз, во всяком случае, он лично имел дело с жителями долины и видел мертвые тела.

– Говоришь, там еще студенты? – нахмурился шеф.

– Да, семь человек. Один парень из местных, и весьма подозрительный.

– И никакого селя, стало быть, нет…

– Тоннель свободен.

– Умеешь ты быть убедительным, – проворчал шеф Ма. – Хорошо, согласен, надо разобраться. Потуши-ка свою довольную улыбку. Я просто сказал: надо разобраться, я ничего не обещал. Покончу с местными делами, все улажу и, быть может, навещу этот Цинтай завтра поутру. А ты выздоравливай.

– Но, шеф! – Ло Фэн привстал, и начальник легко толкнул его назад на подушки.

– Это приказ. Уяснил бы ты уже, Сяо Фэн, что приказам надо следовать.

* * *

В какую-то минуту все исчезло, и Чень оказался в совершенно другом месте. Он упустил этот момент, погруженный в мрачные мысли и сожаления. Просто поднял глаза и вместо коридора обнаружил вокруг полотнища красного шелка. Они колыхались под ветром, и Чень ощущал его кожей. Такой ветер часто можно было почуять в долине у самых гор, он пах сырым камнем, плесенью, трухлявым деревом и ржавым железом и вместе с тем… освобождением, что ли. Смертью, как сейчас понял Чень.

Протянув руку, он коснулся шелка, удивляясь тому, какой он плотный, упругий, материальный. Чень не знал, как это будет. Никто не знал. Уже много веков жители Цинтай обменивали свою жизнь на жизнь бесполезных чужаков. Те же, из далекого прошлого, кто встречался с