Штук пять, не меньше…

Казаки?! Но казаки в море на стругах выходят иль на запорожских «чайках», что от стругов донцов особо и не отличаются. Лодки же вроде рыбацкие…

Неужто балыкчы ногайцев пожаловали?

А ежели так, то ведь очень умно подступились татары – лагерь спит, можно попробовать и в ножи взять. А если не стоянку казачью, так хотя бы дозоры. С моря-то все одно нападения никто не ждет, секреты в степь обращены. С бархана, правда, лодки вполне можно разглядеть. Но тучи, что так некстати закрыли луну, разом спрятали в сгустившемся мраке и непрошенных гостей.

– Иди на стоянку, тихонько поднимай казаков. Может быть, и ногайцы.

Семён приказал шепотом, но тоном, не принимающим каких-либо пререканий. Однако девчушка едва не подскочила на месте:

– А как же ты?!

– Подожду на берегу – нужно наверняка убедиться, что враг, а не братья-казаки. А то встретим христиан залпом… Ну, иди же!

– Нет, нет! Страшно!

Голос Олеси аж зазвенел от неподдельного испуга; Семён на мгновение растерялся, да после уже поздно стало. Вновь показалась луна, осветив не только море, но и береговую линию, а с ней и парня с девушкой.

– Ложись! Ложись, кому говорят, дура!

Орлов схватил растерявшуюся девчонку за руку и требовательно потянул вниз; та неохотно поддалась, обиженно засопев, но ничего не сказала.

Впрочем, Семён, потянувший к себе дробовую пищаль, уже не обращал внимания на Олесю, пристально всматриваясь вперед. Лодки-то при свете луны вполне различимы, а вот кто на них идет, покуда непонятно… Орлов замер, напряженно размышляя, стоит ли тратить единственный выстрел тромблона, чтобы упредить казаков уже сейчас? Или все же дождаться, покуда неизвестные пристанут к берегу, а то вдруг действительно казаки? Идут бесшумно, гребцы опытные, и уключины наверняка замотаны тряпками.

Но ведь так и донцы делают…

В итоге решил обождать еще немного, даже себе не признаваясь в том, что очень испугался за Олесю. Они же с девицей залегли на песке, на открытом месте, и если это ногайцы, так побьют стрелами обоих! За себя-то не так страшно, Семён вроде попривык уже собой рисковать, но девчонку… Ее было крепко жаль.

Так что Орлов решил еще немного подождать, очень надеясь, что обеспокоенный его долгим отсутствием Илья также обратил свой взгляд на море. Хотя если и обратил, то ведь тоже выжидает. Наконец, лодки коснулись берега всего в тридцати шагах от Семёна и Олеси, вжавшихся в песок. И когда из лодок принялись аккуратно выбираться гребцы, девушка жарко шепнула на самое ухо:

– Ногайцы!

И действительно, теперь можно было различить уже и шаровары, и чалмы на неизвестных, как и луки со стрелами в руках! Но вот набежала спасительная туча, скрывшая на мгновение луну, – и Орлов так же шепотом, требовательно приказал:

– Ползи к морю, а как доползешь – плыви отсюда вдоль берега. Глядишь, стрелы и не достанут!

Не позволяя девчонке и слова против сказать, он нарочито грубо ее оттолкнул от себя в сторону воды. После чего сам, не поднимаясь над землей, пополз к татарам, медленно и бесшумно ступающим по песку.

Хотя бы еще десяточек шагов одолеть…

Десяти не вышло – но семь прополз наверняка. Когда же в очередной раз показалась луна, Семён смог разглядеть и ровно пять татарских лодок, и примерно две дюжины ногайцев, крадущихся к лагерю всего в двадцати шагах от казака. Что называется, пересеклись дорожки…

Семён быстро обернулся назад, но Олеси на берегу не разглядел; гора с плеч! Да все одно ведь сердце бешено забилось в груди, а руки затряслись от страха, ведь с двадцати шагов ни ночная тьма от татарских стрел не спасет, ни пороховое облако. Но казаков выручать надобно, он же донцам свободой обязан…

Свободой, но не жизнью! Все одно две дюжины татар лагерь весь не вырежут, Илья наверняка разглядел уже ногайцев с бархана! Сейчас и тревогу поднимет. А если и нет, закричит уже сам Семён, когда татары подальше отойдут. Много ли они успеют побить казаков стрелами?

Да хоть бы и одного – негоже покупать свою жизнь за жизнь соратника-христианина… Ведь дал же Господу обет, что положит живот свой, спасая единоверцев! Разве не тот самый миг настал?! Нужно решаться…

– Господи, спаси и сохрани!

Мгновение слабости осталось позади; Семён рывком поднялся на колено, утопив приклад тромблона в плечо, и мягко потянул за спуск… Выстрел!

Дробовая пищаль оглушительно грохнула в ночной тиши, выплюнув в сторону испуганных ногайцев сноп искр и добрый заряд картечи. И тотчас с бархана огрызнулась огнем пищаль Ильи, послышались тревожные вскрики на стоянке и новые выстрелы со стороны секретов. А догадавшись упасть на песок, Орлов дико закричал:

– Ату их, братцы, окружай! Отрезаем от лодок – чтобы ни один не ушел!

Потратив единственный выстрел тромблона и уже записав себя в покойники, Семён решился прибегнуть к хитрости в надежде, что кто-то из ногайцев разумеет русскую речь. И ведь сработала же уловка! Понеся внезапные потери и ошарашенные близким криком, татары ринулись назад, к своим челнам, не обращая внимания на казака, распластавшегося на песке.

И так спешили они покинуть берег, что ни один ногаец не задержался пустить в Семёна стрелу!

– Олеся! Олеся, где ты?!

Как только лодки балыкчы оттолкнулись от берега, Орлов бросился назад, вдоль линии прибоя. Где же девушка? Не случилось ли именно сейчас с ней какое несчастье?

Но нет – гибкая девичья фигурка оторвалась от воды, да послышался звонкий от страха голосок беглянки:

– Здесь я, бегу!

И прежде чем казак успел еще хоть что-то сказать, та вопросила с искренним, неподдельным волнением в голосе:

– Сёмушка, ты цел?!

Вот оно как, «Семушка»… Орлов даже растерялся, не найдясь сразу, что ответить, до того приятно прозвучало его имя в устах девушки! И лишь чуть собравшись с мыслями, он негромко ответил:

– Цел, слава Богу… Татары бежали так быстро, что побоялись даже разок стрельнуть в мою сторону. Скорее же, идем на стойбище, вдруг еще какой ворог объявится?

Семён сказал так для острастки, лишь бы пугнуть девицу, чтобы скорее бежала с ним под защиту донцов. Но Олеся и не думала спорить, только согласно кивнула. Ненароком взяв Орлова за руку узкой, холодной и влажной от морской воды ладошкой.

Казаку, однако, ее прикосновение показалось истинно обжигающим!

А вот с ворогом Семён, что называется, угадал… В доброй версте от казачьей стоянки, за одиноко растущим в степи колоком вдруг послышались отчаянные визги и вопли татар. Всего пара мгновений, и в свете