— Стой, ублюдок! — кричал я.

Схватил лук, попытался натянуть, но плечо прострелило дикой болью, от которой подкосились ноги, и я рухнул. Боль начала разливаться от шеи до темечка и обратно вниз по руке до кончиков мизинца и безымянного.

— В вентиляции этих тварей десятки, — проговорил я, шумно дыша, в глазах темнело.

Отец участливо кивал. Картинка тускнела.

— Всё хорошо, сын. Главное, что мы отбились.

Я согласно прикрыл веки. Услышал далёкий мамин голос, различить слова не смог и отрубился.

* * *

В себя пришёл на старом шезлонге, накрытый пледом. На нём обычно сосед спал. Видимо, батёк позаимствовал. В бочке трещал костёр, освещая двор. Мама что-то взволнованно втолковывала отцу про антибиотики и курс лечения, который придётся нам всем пропить после контакта.

Где-то вдалеке в паре кварталов звучала частая стрельба. Какие-то патрули всё же доехали до нашей глуши. Только вот поздно.

— Забей, мам, — устало протянул я. — Врачи сами всё проставят. Деньги на курс у нас есть.

Она тут же подскочила ко мне со стаканом воды. Я осушил его залпом и попросил ещё. С обоих сторон над ключицей было два перевязочных пакета, примотанных скотчем.

— Где Пашка? — спросил я, но тут же увидел брата. Он спал в своём кресле, накрытый одеялом. — С ним всё нормально?

Отец кивнул.

Я оглядел побоище.

— В доме ничего не трогал? — уточнил я.

Папа покачал головой.

— Вызвал утилизаторов. Они лучше справятся. Не зря же налоги платим. Но будут только к утру. Скорой не дождёмся, так что придётся самим съездить в больницу.

Я кивнул и тут же зашипел от боли. Шею лучше лишний раз не напрягать теперь.

— Подбрось дров в бочку, — сказал я отцу.

— Холодно?

— Нет. Надо до приезда служб сжечь большую часть осьминогов и паразитов, иначе у следователей могут возникнуть лишние нехорошие вопросы.

Отец напрягся. Конечно, я параноил, но всё же не беспочвенно.

Папа какое-то время молчал, но видя моё серьёзное выражение лица всё же кивнул. Закинул ещё сломанных досок в бочку и сверху паразита. Он мерзко зашкворчал, запахло топлёным жиром и какой-то кислятиной.

Одного за другим он кидал паразитов и таскал их, в основном, из комнаты брата.

— Из вентиляции не буду вытаскивать, — пояснил он. — Без помощи там никак.

— Утильщики разберутся, — сказал я, кое-как приподнимаясь, голова закружилась, пришлось сесть обратно.

Потом батя закинул первого осьминога. Этот горел куда хуже, нужно было класть доски ещё и сверху, чтобы он прожаривался сразу со всех сторон.

Мама уснула.

Я наблюдал как щупальца скручиваются, будто тварь оживает. Белеют, пузырятся и с шипением лопаются, поднимая тучи золы и крутящихся искр. Там вам и место, твари!

Осьминог обугливался, а затем прогорал полностью, и отец подкладывал следующего. Оставили в итоге лишь одного.

— Ещё бы предателя спрятать, — тихо проговорил я, всё же поднявшись на ноги.

— Да. Но он так бесследно не прогорит.

Хорошо, что мама не слышит. Она бы ужаснулась с того, с каким хладнокровием мы обсуждаем сожжение тела.

— Можно утащить куда-то, — задумчиво протянул отец.

Я еле успел себя одернуть и не пожал плечами.

— Если опытный следователь прибудет, он может заметить несостыковку. Мы же не знаем, вдруг предатель обязательный элемент подобных групп.

— Ладно, — махнул отец. — Пусть валяется. Надеюсь, у них есть эксперты, способные определить контакт с хтонитами.

Я снова уснул и проснулся, уже когда утильщик приехал осматривать место.

Он присвистнул. Обошёл всю территорию и дом. Много матерился и всё же вызвал бригаду. Вместе с ней приехал и полицейский. Такие крупные нападения всегда рассматривает их сотрудник, дабы под шумок никто пару трупов не подкинул, и чтобы убедиться, что это не являлось акцией самих хтонитов или их пособников из людей.

— А это же человек! — сказал он, переворачивая труп со сломанной гортанью.

— Это тварь, — выплюнул я.

Он сфотографировал тело.

— Это уже эксперты решат, — строго зыркнул на меня представитель закона.

— Если у вас есть такие, то просто замечательно, — сказал я, поймав неодобрительный взгляд мамы. Вины за нами не было. Мы оборонялись.

Потом дотошный коп всё сам лично осмотрел, долго вертел в руках мои самоделки. Сделал выстрел из арбалета. Всех по очереди опросил, и всё записал. А потом отошёл позвонить, а вернувшись, сказал:

— Никуда не уходите. Сейчас приедет следователь.

— Куда мы уйдём из дома? — удивился отец. — Только нам бы в больницу. Может, тогда отвезёте нас? Всё же все сильно ранены и, возможно, чем-то заражены.

— Я вызову скорую, — сказал коп, явно не желавший, чтобы мы ему тачку кровью заляпали.

Машина приехала только спустя час. Пуча глаза от зрелища во дворе, симпатичная, но смертельно уставшая женщина лет сорока начала осмотр с брата. Увидев паразита, она отпрянула и покосилась на полицейского.

— Это невозможно! Мальчик не должен пребывать в сознании.

— Это старый паразит, — усмехнулся отец.

— Я уже два года с ним, — поспешил пояснить Пашка.

Коп насторожился, а вот куда более сведущая женщина заметно выдохнула. Осмотрела брата, взяла у всех четверых анализ крови, поставила по уколу, а потом сама ещё раз обработала нам всем раны. Выписала счёт за выезд, рецепт на лекарства и сказала позвонить через два дня, чтобы узнать результаты анализов.

Едва она свалила, приехал следователь. Молодой парень с жетоном ищущего всё ещё раз осмотрел. Пару раз выстрелил из арбалета, убедившись в его работе, и наконец дал команду утильщикам всё убрать.

К этому времени сахар в крови у меня упал катастрофически. Но даже брат ещё держался, так что и мне выказывать слабость было не с руки. Я терпел до последнего, пока меня неожиданно не разбудили.

— А? Чего? Что произошло?

— Ты отрубился от пережитого, — сказал отец, водя у меня перед лицом кружкой с чаем и крекерами со сладким гелем.

— Быстрее ешь и пей таблетку, — сказала мама. — Мы все уже выпили.

Я перекусил и запил лекарства.

— Сегодня переночуем у Хосе, — произнёс батя, указав на сумку с вещами. — Особо не болтайте о пережитом. Мы с матерью взяли выходной. Надо будет прибраться в доме, и пусть стоит проветривается. А завтра походим по заброшкам, поищем новые двери.

— Мне в школу надо, — сказал я. — Сегодня последний день сдачи книг. И передать в медчасть заключение скорой, согласовать больничный.

Брат странно глянул на меня.

— Ладно, — вздохнул отец. — Книги тебе сейчас лучше не носить. Так что вдвоём с Пашкой скатаетесь и сразу обратно.

Я зашёл в дом, собрал рюкзак, сунул брату в руки, и мы поехали, каждый погружённый в свои мысли. В библиотеку я поднялся без Пашки. Сдал