несколько суток с «Улыбкой бога» в руках заведомо была обречена на провал.

Шеф тем временем снова высунулся из-за ширмы и крикнул:

— Райдер! Не в службу, а в дружбу, поищите какую-нибудь обувь! У нас тут дама босиком! — и тут же пояснил мне: — Едем в департамент. Здесь разборок хватит до завтрашнего вечера, вы не сможете столько выдержать.

Глава 10

ЭФИРНЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ ДАРОМ НЕ ПРОХОДЯТ

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ

У парадного входа уже стоял автобус департамента, в который мы благополучно загрузились. И тут меня поджидала одна не очень приятная для меня деталь. Едва автобус тронулся, я понял, что потихоньку смещаюсь к его задней части. То есть… меня как будто сносит встречным воздухом! Нет, скорее, не воздухом, а эфирным потоком? Сносит, буквально протаскивая сквозь вещество сидений и металлических стоек. Если по дороге в злополучный особняк я мог ещё спокойно сидеть в автомобиле, почти не чувствуя отличия своего состояния от обычного, то нынешнее положение дел заставило меня обеспокоиться. Похоже, чем дольше я держу меч в руках, тем в более тонкий эфирный план погружаюсь сам.

Мне пришлось встать в центральном проходе и постоянно идти вперёд, иначе, готов поручиться, вынесло бы меня из автобуса. Хуже того, я заметил, что шаг за шагом и ноги мои начали проваливаться сквозь пол, словно увязая в нём, и помимо движения вперёд добавилось движение ещё и вверх, словно я шёл и шёл по какой-то бесконечной лестнице. Не считая дополнительных отклонений на поворотах.

Я упорно отказывался выпускать меч из рук. Мне казалось, что я чувствую внимание какой-то недоброжелательной силы, и сто́ит нашей группе оказаться без прикрытия «Улыбки бога», как эта злая сила обрушится на нас всей своей мощью.

Возможно, я просто стал жертвой собственного самовнушения? Возможно, артефакт влиял на меня подобным образом, заставляя повсюду предполагать угрозы? Размышлять об этом у меня не хватало времени — все усилия уходили на то, чтобы не вылететь из автобуса. Благо до Департамента было сравнительно недалеко.

У входа нас уже ожидали медики. Катрин тут же повели налево, в медчасть. Я же принялся подниматься по лестнице, чувствуя, что и тут я увязаю, пусть не так сильно. Казалось, что страхи должны отступить. Вряд ли кто-то рискнёт атаковать сердце Фробриджского Департамента по противодействию нечисти. Это было бы слишком безумно даже для «Вольного народа». Тем не менее, я не выпускал меч из рук до самого кабинета Дугласа Митчелла. И только когда дверь плотно закрылась за моей спиной, отнял левую руку — с трудом, словно мышцу свело судорогой, а кожу ладони и пальцев припекло к рукояти.

Возвращение в плотный мир было таким резким, что меня здорово качнуло, а ноги подкосились. Я хотел ухватиться за спинку стула, но отчего-то промахнулся. И завалился бы, если бы не поддержавший меня Харрисон!

— Аккуратнее Уилл!

— Прошу прощения, господа… Что-то мне…

— Ничего, — подбодрил меня Дуглас, спешно натягивающий полотняные перчатки, чтобы принять артефакт, — согласно записям, слабость пройдёт в течении часа. Давайте меч.

— Странно. Я думал, он будет весь в крови, — удивился я, оглядывая клинок и протягивая его начальнику. Кстати, вторая рука разжалась легче.

— Надо полагать, артефакт её выпил, — предположил Митчелл. — Во всяком случае, металл клинка абсолютно чист, как и должно быть, согласно предыдущим записям. — Он споро упаковал «Улыбку бога» в его невзрачную обёртку и унёс в соседнюю комнату, а вернувшись, потребовал: — А теперь, Андервуд, вам следует рассказать всё, что касается артефакта. В мельчайших подробностях.

Откровенно говоря, чувствовал я себя довольно-таки разбитым. Действие бодрящего эликсира словно выветрилось начисто, и кружка горячего чая, который Митчелл заварил лично, мало прибавила мне энергичности. Несмотря на это, мы шаг за шагом досконально записали все мои ощущения, начиная от самого первого момента, когда я взял «Улыбку бога» в руки, и до последнего.

— Интересное наблюдение относительно отпечатков крови, верно? — заметил Харрисон. — В прежних записках такого не было.

— Возможно, никто не обратил внимания? — потёр подбородок Митчелл. — Хорошо, Уильям. Распишитесь вот здесь. Сейчас отправляйтесь домой, завтра… точнее, уже сегодня!.. у вас день отдыха. Отсыпайтесь, приходите в норму. Если вдруг что-то странное — ощущения, не дай небеса, видения или ещё что-либо нестандартное — сразу вызывайте экипаж и мчитесь под крыло к доктору Флетчеру. Всё же, вот эти ваши наблюдения с проваливанием сквозь полы меня смущают. Возможно, у вас особенная реакция на эфирный план, всякое может быть.

ВНЕЗАПНОЕ ОТКРЫТИЕ

Если бы не каменная усталость, я бы непременно отправился домой пешком — уж очень хотелось мне после долгого пребывания в тонком плане почувствовать под ногами нормальную, никуда не разверзающуюся твердь. Но слипающиеся глаза вынудили меня воспользоваться дежурной машиной.

Экономка встретила меня, исполненная тревоги, но я категорически заявил:

— Еды, миссис Анна. Максимально питательной, срочно!

— Сею секунду, я разогрею… — начала она.

— Я сам разогрею! — перебил её я. — Живее, не то я начну жевать скатерть!

Зверский голод во мне боролся со столь же зверской усталостью.

Анна охнула и умчалась. Спасибо ей, ждать пришлось действительно не более минуты. Получив первое блюдо, я сразу воспользовался заклинанием нагнетания жара — а почему, собственно, нет? Горячий суп предпочтительнее холодного. Правда, вкус мне показался немного странноватым.

Тем же образом я расправился со вторым. И понял, что на пирог у меня уже нет сил. В самом деле — челюсти отказывались двигаться. Выпив залпом чашку чая, я на последних остатках воли дошёл до спальни, переоделся и рухнул в постель совершенным бревном.

* * *

Проснулся я, когда солнце уже перевалило полдень — во всяком случае по тонкому, пробивающемуся сквозь щель в шторах лучу можно было судить именно так.

Есть почему-то совершенно не хотелось. Я накинул халат и решил, раз уж сегодня у меня совершенно свободный день, что мне неплохо было бы почитать.

В доме царила совершенная тишина. Я прошёл по узкому коридору до библиотеки и толкнул высокие двери, в очередной раз удивляясь их толщине — боковая поверхность двери вмещала почти целую ладонь в длину. Петли всегда были отлично смазаны и не издавали ни единого скрипа, но из-за толщины и веса дверного полотна приходилось каждый раз прилагать заметное усилие, вначале чтобы стронуть дверь с места, а затем чтобы остановить её. Ощущение было, словно вошёл в сейф.

До сих пор я