Покалывание усилилось, стало щипать нестерпимо больно. Где-то вдали закричали люди:

— Пляски начинаются! В укрытие! Пляски!

— Местные так это явление называют, — пояснил Кирюха, увидев мой вопросительный взгляд. — Однажды так полыхнуло, что несколько местных доходяг, кто тут умер, вытащило наружу из толщи мусора и те шевелиться начали, словно живые. С тех пор пляской мертвецов и кличут.

Я поежился.

Небо над свалкой полыхнуло. Багровые, зеленые, синие всполохи заметались по тучам, освещая мусорные холмы неестественным светом. Воздух загудел, завибрировал, зазвенел.

Я выглянул из-за ржавого борта и увидел, как в сотне метров от нас из кучи хлама вырвался столб фиолетового пламени. Он ударил в небо, покрутился и рассыпался искрами.

— Ни хрена себе, — выдохнул я.

— Не смотри! — Кирюха вцепился мне в плечо. — Глаза сожжет!

Я отвернулся, но краем глаза продолжал видеть вспышки. Они метались по всей свалке — то тут, то там. Где-то взорвалась куча пластика, разбрасывая вокруг горящие ошметки. Где-то из земли вырвался луч, прочертил полосу по небу и погас. Где завихрилось магическое возмущение, словно маленький смерч.

Пространство вокруг нас искажалось. Я видел, как остов машины, в котором мы сидели, вдруг стал расплываться, терять четкость, а через секунду снова стал нормальным.

— Это пространственные искажения, — прокомментировал Кирюха, заметив мой взгляд. — Может затянуть куда-нибудь.

— Куда?

— А хрен его знает. В другое место на свалке.

Я сглотнул. Только этого не хватало.

— И долго это будет продолжаться?

Кирюха пожал плечами.

— Обычно минут на десять-пятнадцать. Главное — переждать.

Но шторм не думал стихать. Наоборот — с каждой минутой он становился все сильнее. Багровые и синие сполохи метались по небу, воздух вибрировал так, что закладывало уши, а пространство вокруг нас искажалось все чаще. Остов машины, в котором мы сидели, расплывался и сжимался все чаще, а то и вовсе начинал светиться оранжевым светом.

— Давно такого не было! — прокричал Кирюха, перекрывая гул. — Видимо, накопилось слишком много! Сейчас рванет так, что мало не покажется!

Из-за ближайшего мусорного холма выскочили люди. Четверо. Те самые бандиты, что напали на нас. Они неслись прямо к нам, видимо, ища укрытие от шторма. Напуганные.

— Сюда! — заорал один, указывая на нашу машину.

— Черт, только этого еще не хватало! — выругался я.

Они пробежали метров десять, и в этот момент небо полыхнуло особенно ярко. Ослепительно-белая вспышка ударила прямо в них.

Бандиты замерли. На секунду — не больше. Потом, как подкошенные, рухнули на мусор. Все четверо.

— Господи… Прямое попадание, — выдохнул Кирюха, пораженный увиденным. — Леха, не смотри туда. Не смотри! Они…

Он не договорил. Потому что тела зашевелились.

Дернулся первый, самый ближний к нам.

Это было похоже на судорогу — резкую, неестественную. Тело выгнулось дугой, голова запрокинулась, изо рта вырвался сиплый, нечеловеческий звук — жуткий хрип.

— Встают, — прошептал Кирюха. — Мать честная, встают… Пляски! Пляски мертвецов!

Второй зашевелился следом. Его руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела, вдруг задрожали, задергались, начали подниматься. Медленно, с хрустом, будто каждое движение давалось с чудовищным усилием. Пальцы скрючились, сжались в кулаки, разжались. Снова сжались.

Третий сел. Просто сел, как человек, проснувшийся после долгого сна. Но в этом не было ничего человеческого. Голова его свесилась набок, шея хрустнула, и он медленно, очень медленно повернул ее в нашу сторону. Причем сделал это, очертив головой полный круг вокруг своей оси. Глаза его были открыты. Подсвеченные зеленым магическим свечением. Без зрачков, без жизни, без ничего.

— Не смотри на них, — зашипел Кирюха, зажимая мне рот. — Если они почувствуют взгляд живого…

Четвертый встал. Поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Его тело задвигалось рывками — рука дернулась влево, потом вправо, потом застыла, вытянутая в странном, неестественном жесте.

Хаотичные движения. Дерганья, подергивания, судороги. Пляски? Да, отдаленно это напоминало танцы, жуткие и дикие. Я вдруг осознал, что каждое движение мертвецов четко синхронизировано со вспышками шторма. И чем сильнее были вспышки, тем резче оказывались «танцевальные» па.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри все сковывает ледяной ужас. Они шли прямо на нас. Словно чуяли живое тепло.

— Кирюха, — прошептал я, дергая его за рукав. — Надо уходить.

Он не ответил. Сидел, вжавшись в ржавый металл, и смотрел на приближающихся мертвецов широко раскрытыми, остекленевшими глазами. Его трясло. Паника, дикая и необузданная, вдруг охватила парня. Как же я его понимаю! И самого трясло так, что в пору песок сеять.

— Кирюха! — я тряхнул его сильнее. — Вставай, мать твою! Они сейчас будут здесь!

Никакой реакции. Он словно окаменел.

Первый мертвец был уже в десяти метрах. Его голова, неестественно вывернутая, смотрела прямо на нас. Зеленые глаза, открытый рот, из которого тянулась тонкая нитка магической слизи.

— Черт! — выдохнул я, схватил Кирюху за шкирку и рванул наружу.

Он не сопротивлялся. Просто дал себя тащить, как кукла. Ноги его подкосились, но я поволок его волоком, не обращая внимания на мусор, который так и норовил запутаться в ногах.

Сзади раздался хриплый, тягучий звук. Я обернулся — мертвецы ускорились. Они двигались быстрее, чем прежде, их руки тянулись к нам, как ветки высохших деревьев.

Кирюха, кажется, начал приходить в себя — ноги его стали перебирать активнее.

— Беги! — заорал я, толкая его вперед. — Беги, твою мать!

Мы понеслись между мусорных холмов, перепрыгивая через ямы и коробки. Сзади послышался скрежет, хруст, а потом тот самый страшный хрип — мертвецы не отставали.

Рвануло.

И судя по грохоту прямо над нашими головами.

Удар был такой силы, что я почувствовал его всем телом. Воздух сжался, а потом раздался оглушительный грохот, от которого заложило уши. Ослепительно-белая вспышка залила все вокруг, и на миг я ослеп.

Нас откинул. Я рухнул на картонные коробки. Моему спутнику повезло меньше — он упал на груду сломанных пластиковых стульев.

Когда зрение вернулось, я увидел, как вторая волна магии прокатилась по свалке, сметая все на своем пути. Она дошла до мертвецов, и те… упали. Все разом. Просто рухнули на землю, как марионетки, у которых обрезали нитки.

Некоторое время я просто смотрел на лежащих, ожидая, что они вновь встанут. Но они не шевелились.

— Пережгло, — прошептал Кирюха, немного придя в себя. — Слишком сильный всплеск. Их «предохранители»… ну, магия, которая их держала, просто сгорела.

Я хотел ответить, но вдруг