он не активирован, это уже наши проблемы.

Я выругался сквозь зубы.

— И что теперь делать?

— Искать мага, — пожал плечами Кирюха. А потом хитро улыбнулся. — Или… того, кто знает, как такие камни активировать.

Я вопросительно глянул на спутника. Спросил прямо:

— Ты можешь?

— Могу! Я ж не просто так на рынке ошиваюсь.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — Кирюха усмехнулся. — Думаешь, я только стихи пишу, сигареты курю и от безделья на черном рынке тусуюсь? Я, брат, человек разносторонний. Дай мне камень до вечера, и я сделаю из него нормальный артефакт. Не высший класс, конечно, но для дела пойдет.

— Спасибо, Кирюха! Выручил!

Я протянул ему сверток. Парень бережно взял его, спрятал за пазуху.

— Ладно, вечером заглянешь, заберешь.

Автобус дернулся, остановился. Пора было выходить. Мы попрощались и Кирюха ушел, сутулясь и оглядываясь, а я поймал такси. Ехать к себе, переодеться?

Глянул на часы. До начала рабочего дня оставалось десять минут. Мать честная! Опаздываю!

* * *

Я влетел в здание Архива, когда стрелка часов перевалила за девять. Охранник Иван Степанович проводил меня удивленным взглядом, но ничего не сказал — только покачал головой, глядя, как я пулей проношусь мимо турникета.

В отделе было тихо. Мария Ивановна уже сидела за своим столом, перебирая бумаги.

Я перевел дух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Алексей! — Катя поднялась из-за стола и направилась ко мне. — Я уже волновалась, что опоздаешь… Не приболел ли?

Она подошла ближе и вдруг остановилась, сморщив нос.

— Фу! — вырвалось у нее. — Чем это от тебя пахнет? Алексей, ты… ты на помойку что ли лазил?

— Долгая история, — отмахнулся я, снимая куртку и запихивая ее в шкаф, подальше. — Потом расскажу. Есть что-то срочное?

Катя хотела что-то спросить, но в этот момент в отдел вошла Алина.

Черный парик, скромная одежда, никакой косметики — она идеально вписалась в образ неприметной сотрудницы. Но глаза выдавали тревогу.

— Алексей, — сказала она, подходя. — Есть новости.

— Какие? — насторожился я.

— Костя, — Алина кивнула в сторону его стола. — Нашелся.

— И где же он пропадал? — спросил я.

Алина пожала плечами.

— Говорит, никуда вовсе не уходил.

— Он что, издевается⁈ Где он?

— Да вон он, к кофемашине ходил.

Костя и в самом деле шел сейчас со стаканчиком в руке как ни в чем не бывало. Даже мелодию какую-то насвистывал.

Мы подошли к парню, окружили его плотным кольцом.

— Кость, — я старался говорить спокойно. — Ты где был? Куда пропал?

Он моргнул. Посмотрел на меня, потом на Катю, потом снова на меня.

— Никуда я не пропадал. Я здесь был. Все время здесь. Работал.

— Вчера? — уточнила Катя. — Ты вчера куда-то исчез.

— Да вы чего⁈ Никуда я не исчезал. Куда мне исчезать?

— Ты что, комедию перед нами разыгрываешь? — с нажимом произнес я. — Если так, то у нас сейчас нет никакого желания шутить. Говори где был. Куда уходил?

Костя задумался. Слишком долго для простого вопроса.

— Никуда… вроде, — наконец сказал он.

— Ты что, ничего не помнишь? Ты вчера как-то внезапно пропал. Мы тебя искали. И мы бы хотели узнать куда именно ты исчез!

— Я? — Он потер лоб. — Вроде никуда… Голова какая-то тяжелая.

Я переглянулся с Алиной. Она едва заметно покачала головой — не дави пока.

— Кость, — я понизил голос. — А книга? Книгу помнишь? Ту, черную, что ты с подземелья спер? Мы ее спрятали в тайник. Ты ее брал?

Костя уставился на меня. В его глазах мелькнуло что-то — непонимание, потом растерянность, потом… страх?

— Книгу? — переспросил он. — Какую книгу? Я… не помню никакой книги.

— Ту самую, — я старался держаться, это было чертовски сложно. — Из подземелья. Которую ты сюда притащил. Забыл что ли? Вы ее еще уничтожить хотели, а она целехонькая осталась. Вот мы ее и спрятали. Ты должен помнить.

— Я… — Костя схватился за голову. — Я не помню. Честно, Лех, не помню. Была какая-то книга? Я не брал. Зачем мне ее брать?

Он говорил искренне. Слишком искренне для того, кто притворяется. Но я уже чувствовал — едва уловимый след магии. Тонкий, как паутинка, почти незаметный, но он тянулся от Кости куда-то в сторону.

— Алина, — я повернулся к ней. — Чувствуешь?

Она прикрыла глаза на секунду. Ее связь с Архивом позволяла ей ощущать то, что недоступно другим.

— Да, — тихо ответила она. — Слабый магический фон. Не его. Чужой. Будто… будто на него что-то воздействовало. Или кто-то.

— Что значит «воздействовало»? — Катя побледнела. — На Костю?

— Похоже на ментальный след, — спокойно сказал Алина, но в голосе прозвучала тревога. — Кто-то мог стереть ему память. Или подменить воспоминания. Оставил свой отпечаток, как печать.

— Сможем убрать этот блок? — спросил я у Алины.

Та кивнула.

— Сможем. Лина поможет.

Костя долго молчал. Смотрел то на меня, то на Алину.

— Я чувствую, — вдруг тихо сказал он. — Чувствую, что со мной что-то не так. Будто часть моей головы… ну, как будто чернотой подернуто. Я пытаюсь вспомнить вчерашний день, а там… пусто. И когда я пытаюсь туда заглянуть, мне становится страшно. Я даже не знаю, чего именно боюсь, но…

— Так, — я повернулся к Косте. — Слушай. Мы можем тебе помочь, но нужно твое согласие. Лина может попробовать погрузить тебя в состояние, где эти воспоминания всплывут. Там, где сейчас чернота. Ты согласен?

Он поднял на нас глаза.

— Хорошо. Если вы можете помочь — помогайте.

Алина кивнула.

— Поможем.

Договорились встретиться через полчаса в хранилище «Дельта».

— Садись сюда, — Алина указала Косте на массивное кресло, больше похожее на зубоврачебное. Черная кожа, высокие подлокотники, металлические дуги по бокам. — Это мнемосканер.

Костя с опаской приблизился, потрогал подлокотник.

— А больно?

— Нет, — усмехнулась Алина. — Лезь давай.

— Хватит скулить, — сказала Катя. — Давай, пошевеливайся.

Костя забрался в кресло, и Алина закрепила его запястья и лодыжки мягкими, но надежными ремнями.

— Это зачем? — забеспокоился он.

— Чтобы не дергался, — ответила Лина, чья голограмма материализовалась у стены. — Во время сканирования возможны