домой, отлежаться, но Лыткин конечно же не разрешит. «Работа, Николаев, работа! Нечего шастать неизвестно где, когда у нас фонды в запустении!»

— Ладно, еще один стеллаж, и все.

Я вздохнул, глядя на очередную стопку папок.

Первые три оказались типовыми — церковные книги конца XIX века, одинаковые, как близнецы. Четвертый — сборник кулинарных рецептов для монастырской трапезной. Пятый — «Полный устав благочиния Императорских архивов» 1847 года издания. Скука смертная.

Найти в таблице в планшете. Отметить наличие. Закрыть карточку.

Следующая книга.

«Устав о приеме маловажных предметов», том второй, 1894 год.

Дальше.

«Сборник циркуляров Управляющего Императорскими Архивами за 1885–1895 гг.».

И вдруг.

Дар внутри меня дернулся. Не голод, нет — что-то другое. Сигнал. Как будто где-то рядом, совсем близко, что-то щелкнуло, послало импульс, и мой дар откликнулся на него, как собака, услышавшая свисток.

Я замер. Положил книгу на стеллаж. Прислушался к себе.

Тишина. Только привычный гул вентиляции где-то под потолком.

Но вот — снова. Короткий, резкий импульс, похожий на удар тока. Я почувствовал его где-то под ребрами, и на секунду перед глазами мелькнуло что-то чужое, не мое.

Картинка.

Мусорный холм, освещенный серо-зеленым небом. Фигуры в камуфляже. Череп, падающий на колени, его лицо, искаженное болью.

Я тряхнул головой. Наваждение исчезло, но внутри все гудело, будто натянутая струна.

— Что за… — прошептал я, оглядываясь.

Вокруг были только стеллажи. Только папки. Только тишина, нарушаемая моим сбивчивым дыханием.

Я подошел к другому стеллажу, провел рукой по корешкам. Ничего. Дар молчал.

Но стоило мне вернуться, как он снова дернулся. На этот раз импульс был сильнее, и картинка перед глазами оказалась четче.

Туман, поднимающийся из земли. И в тумане — те самые силуэты. Многоногие, щупальцеобразные, с глазами, горящими в темноте.

Я отшатнулся, ударившись спиной о стеллаж. Папки посыпались на пол, но я не обратил на них внимания.

Дар внутри запульсировал. Я закрыл глаза, попытался успокоиться.

Сработало не сразу. Пустота внутри ворочалась, нехотя, но подчинилась. Картинки померкли, импульсы стихли.

Я открыл глаза. В хранилище было тихо. Только папки, разбросанные по полу, напоминали о том, что произошло.

Я медленно опустился на корточки, начал собирать документы. Руки все еще дрожали. Мысли лихорадочно метались: что это было? Откат после схватки с Черепом? Возможно. Слишком много я мусорной магической силы впитал. Как бы не получить отравление.

Я поднял последнюю папку, положил на место. Встал, прислушиваясь к себе.

Дар успокоился окончательно. Пульсация стихла, пустота внутри затянулась, как затягивается рана.

— Лина, ты здесь? — негромко позвал я, оглядываясь по сторонам.

Голограмма материализовалась у стеллажа — чуть мерцающая, но отчетливая.

— Всегда здесь, Алексей. Что случилось?

Я подошел ближе, понизив голос, хотя в хранилище никого не было.

— Ты ничего сейчас… не фиксировала?

— Что ты имеешь ввиду?

— Просто я сейчас видел… — я огляделся. — Да так, пустяк… показалось. Устал просто. Мне нужно поговорить с тобой. Очень серьезно.

— Я слушаю.

Я достал из кармана чек, показал Лине. Та приблизила изображение, считала данные.

— «Арканор», — сказала она. — Редчайший артефакт, обладающий свойствами медленного, необнаруживаемого яда. Где ты это взял?

— В Архиве, в книге, которую брал Зарен. Он забыл там этот чек. — Я убрал бумажку обратно. — Лина, я почти уверен: Зарен травит Императора. Медленно, не оставляя следов.

Лина замолчала на несколько секунд — обрабатывала информацию.

— Я проанализировала все публичные данные о состоянии здоровья Императора за последние полгода, — сказала она наконец. — Официальные бюллетени, статьи в газетах, даже светские сплетни. Динамика ухудшения очень плавная, без скачков. Это и в самом деле похоже на действие «Арканор».

— Значит, я прав?

— Твоя версия правдоподобна, — осторожно ответила Лина. — Но доказательств, кроме этого чека, у нас нет. А он, сам понимаешь, не улика. Зарен всегда может сказать, что покупал артефакт для исследований.

— Но почему лекари не догадались? — спросил я. — Неужели никто не заподозрил отравление?

Лина помолчала.

— Вокруг Императора множество людей высочайшего ранга. Лучшие лекари, сильнейшие маги, доверенные лица. Но есть три причины, почему они молчат или не видят.

— Какие?

— Первая: «Арканор» почти невозможно обнаружить. Никакая магическая диагностика его не фиксирует. Он действует на физическом уровне, блокируя нервные узлы, но не оставляя магического следа.

— А вторая?

— Вторая: подтвердить отравление можно только одним способом. Есть артефакт «Круг». Если дать больному настой, приготовленный с его помощью, в случае отравления «Арканором» яд нейтрализуется. Но если ошибка — если это не «Арканор», а что-то другое — настой убьет пациента мгновенно.

Я присвистнул.

— Поэтому никто не рискует?

— Представь себе. Кто возьмет на себя ответственность? Кто рискнет жизнью Императора ради проверки? Если ошибешься — ты убийца.

— А третья причина?

Лина сделала паузу, и в ее голосе послышалась горечь.

— Состояние Императора выгодно многим. Очень многим. Императрице, которая фактически правит страной. Кронпринцу, который может ждать своего часа. Придворным, которые привыкли к текущему раскладу. Даже магам, которые получили больше свободы. Ты думаешь, никто не догадывается? Может, и догадываются. Но молчат. Потому что правда может оказаться страшнее лжи.

Я молчал, переваривая.

Больной Император. Такой расклад дел мне не выгоден. Если он умрёт — всё рухнет.

Не сразу, не вдруг. Сначала будет борьба за власть. Императрица, кронпринц, принцесса Элиза, возможно, кто-то еще — каждый потянет одеяло на себя. Интриги, заговоры, возможно, даже открытые столкновения. Магические кланы начнут делить сферы влияния, и это не будет похоже на тихие переговоры в кабинетах.

А в такой войне Архив — лакомый кусок. Хранилище редчайших артефактов, древних манускриптов, магических книг. Туда полезут все. Новый правитель — кто бы им ни стал — начнёт менять людей. На ключевые посты поставят своих, проверенных. Лыткина уберут, это точно. Вместо него поставят кого-то из протеже новой власти. Человека, который будет думать только о том, как угодить начальству. А это угроза для меня.

А значит… нужно каким-то невероятным способом спасти Императора!

Глава 15

— Арчи, — позвал я негромко. — Ты здесь?

Нет ответа.

Я достал из рюкзака сверток с колбасой.

Из-за стеллажа тут же высунулась пепельно-серая голова с изумрудными глазами. Кот огляделся, проверяя, нет ли посторонних, и грациозно, неслышно подошел ко мне. Прыгнул на ящик, уселся, обернув хвост вокруг лап.

— Долго же ты, — проворчал он. — Я уж думал, ты меня