Вы должны понимать, что эта информация стоит гораздо дороже того камня, что вы мне дали. Обмен неравносильный.

— Что ты хочешь взамен? — Барон прищурился, явно оценивая, не пытаюсь ли я его обмануть.

— Информацию.

— Какую?

— Вы сказали, что знаете кто что выбрасывает.

— Конечно! От каждого дома аристократов, где есть маги, едет своя машина.

— Так вот. Я хочу знать что выбрасывает в мусор архимаг Виктор Зарен.

Барон замер. Кирюха, стоявший до этого неподвижно, шумно выдохнул, но промолчал.

Барон усмехнулся. Потом хрипло, надсадно закашлялся, схватился за грудь. Кирюха подал ему кружку с какой-то мутной жидкостью, он отпил, отдышался.

— Моя школа, — сказал он наконец. — Умеешь торговаться, парень. Не ожидал.

— Так мы договорились? — спросил я.

Барон посмотрел на меня долгим взглядом. Потом протянул руку — костлявую, в ссадинах, с пожелтевшими ногтями.

— Договорились. Ты даешь мне наводки на ценный вывоз. Я даю тебе все, что попадает к нам от Зарена. Узнаешь первым.

Я пожал его руку.

— И еще, — сказал я, вставая. — Насчет Лины…

— Забудь, — перебил Барон. — Если ты будешь давать мне информацию сам, ее посредничество не нужно. Признаться, я даже понятия не имею кто она такая — надеялся, что ты сам мне дашь эту информацию!

* * *

Вечер опустился на Петербург мягко, как бывает только летом — когда солнце уже село, но воздух еще хранит дневное тепло, а в небе загораются первые звезды. Кирюха не обманул, успел довести камень до нужной кондиции и увеличить его мощность до относительно нормальных показателей.

Я забрал камень, отблагодарил парня. Попытался сунуть золотой (выигранный еще у Оболенского в игре), но Кирюха отказался.

Ипподром опустел. Редкие служащие сновали между трибунами, собирая забытые программы и пустые стаканы. Где-то вдалеке лениво перекликались сторожа. Ветер гонял по асфальту обертки от конфет, мятые газетные листы и не выигрышные билетики.

Старик Игнатий сидел на той же скамье, что и в прошлый раз — в тени трибуны, подальше от фонарей. Курил трубку. Увидев меня, лениво кивнул. Я с удивлением отметил, что Игнатий после нашей последней встречи, которая произошла три дня назад, словно бы состарился еще на десять лет.

— Пришли, — сказал он глухо. Голос звучал сипло, будто он не говорил, а выцарапывал слова из горла. — Я уж думал обманете.

— Я держу слово, — ответил я, садясь рядом.

Оглянулся по сторонам — никого. Только ветер шуршал листьями где-то за трибунами.

— Неужто ли достали? — улыбнулся старик, всем своим видом говоря, что не верит в мой успех.

— Принес, — коротко ответил я.

— Как… — старик растерялся. — Не обманываете? Не разыгрываете?

Я достал из внутреннего кармана сверток, бережно развернул тряпицу.

«Знак Вечности» лежал на ладони, тускло поблескивая в свете редких фонарей. Небольшой камень темно-зеленого цвета. От него исходило едва уловимое тепло.

Игнатий посмотрел на артефакт, и его лицо начало меняться прямо на глазах. Морщины будто разгладились, глаза наполнились влагой, губы дрогнули. Он протянул руку, но не взял, словно бы испугавшись, что это мираж, лишь осторожно коснулся кончиками пальцев.

— Вы… вы достали, — прошептал он. — Господи, вы правда достали.

— Как обещал, — сказал я. — Держите.

Игнатий взял артефакт обеими руками, поднес к глазам, рассматривая каждую деталь, каждую царапину и грани.

— Я не верил, — сказал старик тихо. — Когда вы ушли тогда, я думал — все, пустое. Мало ли кто чего обещает. Особенно молодые. Особенно в таком деле. — Он покачал головой, вытирая слезы свободной рукой. — А вы… вы принесли. Спасибо вам, молодой человек. Спасибо. Вы спасли Катеньку…

Старик замолчал, стараясь сдержать слезы.

— Катя, моя дочь, она ведь с Оболенским близка очень была, пока его не убили. Он любил ее. Честно, по-настоящему любил. Хотя она из простых, а он князь. Для света это было немыслимо, но им было плевать.

Я молчал, давая выговориться старику. Попутно стал немного понимать, почему простой камердинер и князь Оболенский были так дружны.

— Он собирался на ней жениться, — продолжал Игнатий. — Тайно, конечно. Венчаться в маленькой церкви, без свидетелей. Чтобы никто не знал. Она согласилась. Но видимо не судьба. Горе навалилось. Еще болезнь эта.

— А почему Оболенский сам не смог найти этот артефакт? — невольно вырвался у меня вопрос.

— Искал, — кивнул старик. — И он искал, и его люди, но…

Старик неопределенно пожал плечами, а я вдруг понял — Оболенский не сильно то и старался найти артефакт. Кто для него такая дочь камердинера? По сути — никто. А артефакт, как видимо, стоит не малых денег. Оболенский еще та сволочь, хоть о покойных и не принято говорить плохо. Видимо взвесил все «за» и «против» и не стал заморачиваться.

— Вы помогли, — сказал старик и вновь взглянул на артефакт.

— Надо же, я и не надеялся!

— Не за что, — ответил я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. — Сделка есть сделка. Слово за вами.

Игнатий бережно спрятал артефакт за пазуху. Вытер глаза рукавом, шмыгнул носом.

— Слово держу и я, — сказал Игнатий. — С Сергеем Дмитриевичем я вас сведу, как и обещал. Но помните, что я говорил про хорошее расположение духа Собакевича? Так вот. Слушайте. Через четыре дня Сергей Дмитриевич будет на выезде. В салоне мадам Шерер на Фонтанке. Это такой… ну, не официальный прием, а скорее вечер для своих. Собирается небольшое общество — чиновники, купцы, пара человек из Академии. Доверительная обстановка, без лишних глаз. Там — идеальное место.

— И вы сможете меня с ним свести?

— Смогу, — кивнул Игнатий. — Я приставлен к нему сопровождающим. Буду рядом весь вечер. Когда появится удобный момент, когда он останется один или хотя бы в компании, где можно завести разговор, я подам вам знак. Подойдете. Представлю вас как… ну, скажем, как человека, который может быть полезен. Дальше вы сами.

Он помолчал, пожевал губами.

— Сергей Дмитриевич человек непростой. Подозрительный. К чужакам относится настороженно. Но если я скажу, что вы свой — прислушается. Хотя проверять все равно будет. Так что вы уж будьте готовы.

— Понимаю, — кивнул я. — Спасибо. Этого достаточно.

Игнатий поднялся со скамьи, поправил кепку. В свете фонаря я заметил, как он прижимает руку к