Орденом? Может быть, именно это он пытался сообщить ей перед тем, как уйти с Малфоем?

Она начала внимательно наблюдать за Асторией и Монтегю, когда они не были заняты сексом. Она следила за ними из потайных ходов и все больше убеждалась, что у Монтегю были скрытые мотивы для пребывания в поместье. Он был чрезвычайно заинтересован домом, и его глаза странно блуждали по интерьеру всякий раз, когда Астория отворачивалась.

Гермиона размышляла, чем ей грозила попытка приблизиться к нему. Он редко бывал один. Астория, казалось, никогда не отходила от него дальше, чем на несколько метров.

В тех редких случаях, когда Гермиона видела его одного, она колебалась. Он был слишком незнакомым. Конечно, если бы раньше она доверяла ему, то почувствовала бы это инстинктивно.

Она продолжала оправдывать своё нежелание к нему приближаться. Если бы он был членом Сопротивления, и девушка подошла бы к нему раньше времени, то могла бы разоблачить его прикрытие. Тем более если бы выяснилось, что он не знал способ снять кандалы, все оказалось бы бесполезно.

Гермиона решила тянуть время и продолжить наблюдение. Лучше уж неподтвержденные подозрения, чем что-то конкретное, что Малфой мог от нее получить.

Она продолжала колебаться.

Прибывшая вновь целительница Страуд обнаружила, что девушка снова не беременна. Ее лицо во время изучения результатов диагностики казалось раздраженным. Гермиона продолжала наблюдать за стрелкой часов.

— Почему у тебя такой низкий уровень натрия? — спросила Страуд, просмотрев результаты анализов Гермионы.

Девушка оглянулась.

— В моем рационе нет соли.

— Нет соли? — удивленно произнесла целительница. — Чем они тебя кормят?

Гермиона пожала плечами:

— Овощи, мясо и яйца. Все в вареном виде. И ржаной хлеб.

— Но почему?

— Я предположила, что это то, чем они должны меня кормить. Не то чтобы у меня была какая-то свобода слова в этом вопросе, — холодно ответила Гермиона.

— У тебя должна быть сбалансированная диета. Она включает в себя соль, — раздраженно сказала Страуд. Она протянула руку и постучала кончиком палочки по наручнику на запястье Гермионы.

Через минуту вошел Малфой со своим обычным хмурым выражением лица.

— Требуется мое присутствие? — сказал он.

— Да. Есть причина, по которой ей не дают соль? — сказала целительница.

Малфой моргнул.

— Соль? — эхом отозвался он.

— Она говорит, что вся ее еда без соли и в вареном виде. Это начинает влиять на ее уровень натрия, — продолжала целительница Страуд, ее глаза сузились, когда она посмотрела на Малфоя.

Брови того удивленно поползли вверх.

— Эльфам было приказано обеспечить ее едой. Я предположил, что она ест то же, что и мы с Асторией, — сказал он. Затем его челюсти слегка сжались, а глаза сузились. — Астория согласовывает меню. Я выясню, что случилось.

— Пожалуйста, сделайте это. Темный Лорд становится нетерпеливым из-за отсутствия прогресса. Мы же не хотим дополнительного вмешательства.

— Действительно, — холодно ответил Малфой, встретившись взглядом с целительницей Страуд. — А сейчас, если ты закончила, я должен вернуться к своей работе.

— Конечно, Верховный Правитель, не смею вас задерживать, — ответила целительница, бросив на него последний взгляд, прежде чем повернуться к Гермионе.

В тот вечер Гермиона получила свой первый обед с гарниром, свежим салатом, приправами и солонкой.

Она не понимала, как сильно скучала по соли, пока, наконец, не получила ее снова.

Размышляя об этой ситуации, девушка понимала: не было ничего удивительного в том, что Астория решила приказать домовым эльфам держать ее на какой-то... тюремной диете? Пище, достойной грязнокровок? Гермиона даже не была уверена, какой смысл она в это вкладывала. Эта женщина была... странной. Ее раздражение присутствием Гермионы, казалось, проявлялось каким-то нелогичным способом, потому что она думала, что это сойдет ей с рук.

И это сходило ей с рук в течение трех месяцев, примерно двухсот семидесяти приемов пищи. Гермиона не хотела больше даже думать о ещё одной порции отварных овощей.

Малфой вошел в комнату, когда она почти закончила есть, и, приблизившись, осмотрел еду на тарелке.

— Видимо, я обязан был лично во всем убедиться, — сказал он с хмурым видом после того, как еда, судя по всему, оправдала его ожидания. — Ты могла бы упомянуть об этом.

— Если бы я решила жаловаться, еда стала бы последней вещью, которую я бы упомянула, — ответила Гермиона, злобно тыча вилкой в помидор.

Он слегка усмехнулся.

— Да. Вероятно, так и было бы.

Малфой смотрел в окно, пока она ела. Девушка намеренно не торопилась и мысленно повторяла все раздражающие глупые песни, которые выучила в детстве.

Закончив с едой, Гермиона взглянула на него. Она видела его профиль и заметила, как его глаза на мгновение расфокусировались. «Надеюсь, ты умрешь самой медленной и ужасной смертью, которую кто-либо когда-либо придумывал, Малфой», — тут же прорычала она про себя. Через мгновение он моргнул и посмотрел на нее без всякого выражения. Она встретила его пристальный взгляд без всяких извинений.

— Приму к сведению, — сказал он и указал на кровать.

Гермиона покорно подошла и села на край кровати, прежде чем взглянуть на него и почувствовать, как его холодные серебряные глаза погружаются в ее сознание.

Она всегда оказывалась лежащей на спине, когда он заканчивал копаться в ее воспоминаниях.

Он несколько раз просмотрел ее воспоминания о Джинни.

Потом наблюдал, как она шпионит и размышляет о Грэхэме Монтегю. Малфой выскользнул из ее мыслей.

— Монтегю получил Темную метку после финальной битвы, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Мне рассказали, что это было сделано в знак признания его исключительных заслуг.

Говоря это, он усмехался.

— Твои заслуги тоже были исключительными? — спросила она, пристально глядя на Малфоя. Она понятия не имела, лжет ли он ей о Монтегю.

Он посмотрел на нее сверху вниз и жестоко улыбнулся.

— Более исключительные, чем у Монтегю, — сказал он. Затем улыбка исчезла. Малфой продолжал смотреть на нее, внимательно изучая лицо, а затем окинул взглядом все остальное.

Его взгляд казался мягче и темнее, чем обычно.

Гермиона запоздало поняла, что раскинулась перед ним на кровати. Она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Девушка быстро села.

Он еще мгновение смотрел на нее, потом отвел взгляд и уставился на стену позади нее.

— Если у тебя есть какие-то надежды на Монтегю, позволь им умереть, — холодно сказал Малфой. Потом повернулся и ушел.

Через неделю Гермионе приснился новый сон