этой одежкой или украшениями своими они и платят албан — дань и повинность хозяевам земли и воды. Живущие на суше звери и птицы хозяевам гор и тайги албан выплачивают, обитающие в воде — хозяевам рек и озер дань несут…

Из зверей только одна выдра ни горному, ни водяному хозяину албан не платит. Она попеременно то на берегу, то в воде живет.

Хозяин горы ее спросит:

— Где ты живешь?

Выдра отвечает:

— В воде живу!

Хозяин реки спрашивает:

— Где ты, красавица, обитаешь?

Она в ответ:

— В тайге, на горе жилище мое!

Хозяин горы сердито ее к ответу потребовал:

— Кому ты, непокорная, албан платишь?

Выдра, посмеиваясь в усы, говорит:

— Хозяину реки должна платить!

А хозяину воды резко отвечает:

— Хозяину горы я должна дань приносить!

Так ни тому, ни другому албана и не платит. Поэтому выдра весной и не линяет, красивой и пышной своей шерстки не меняет,

Как птицы огонь добывали

Было это, когда добрый Ульгень горы и реки, деревья и травы сотворил, людьми, зверями, птицами, рыбами землю и воду населил. Птицам в их гнездах тепло и уютно жилось, перьями и пухом они были одеты. Зверям в берлогах и норах тоже вольготно было, их шерсть густая от холода укрывала. О рыбах и говорить нечего. У всех еды было вдоволь, добывать ее легко было, словом, всем хорошо жилось.

Одному человеку было плохо: он голым был, в жилище его огня не было, чтобы согреться возле него в зимние холода, мясо или коренья на нем сварить или зажарить. Холодно и голодно людям было. И стали птиц просить-умолять:

— Вы, птицы, вокруг всей земли летаете, в небо — к солнцу и звездам поднимаетесь, горы огнедышащие переваливаете, только вы и можете добыть и принести нам огонь…

Птицы во все концы земли разлетелись, в небо взвились.

Журавль, в небесное жилище Ульгеня поднявшись, сказал:

— Тобою созданные люди на земле от мороза коченеют, от голода погибают, дай огонь им!

Ульгень разгневался и на людей и на журавля, даже искорку огня из своего очага отказался дать; как журавль ни упрашивал, выгнал его из жилища, а сам спать улегся.

Подождал журавль, пока Ульгень хорошенько заснет, потихоньку к очагу подобрался, длинной своей ногой из очага пылающий уголек выхватил, в длинном клюве своем уголек зажал, стремглав на землю опустился, огонь людям принес…

Другая птица, орлица, над высокими горами пролетая, на скалу подоблачную отдохнуть присела. Лишь коснулась своими когтями скалы, камень от нее отломился, вниз покатился и, ударившись о другой камень, искры высек, от которых сухие деревья загорелись. Орлица, осколок скалы в своих когтях зажав, в долину к людям вернулась, сказала:

— Если два камня друг о дружку ударить, искры посыплются, огонь можно разжечь…

С тех пор и научились люди из камня огонь высекать.

Чагыс

Давным-давно это было. На свете одинокий юноша жил и имя такое носил — Чагыс. Однажды неподалеку от его стойбища трое рыбаков на озере рыбу ловили, все трое одну лишь щуку поймали. Чагыс рядом овцу пас. Юноше Чагысу три рыбака щуку принесли. Говорят ему:

— За щуку нашу овцу не отдашь ли?

— С единственной моей четырехногой скотиной как расстанусь? — юноша отвечает.

Подумал, подумал и согласился. Рыбаки его овцу взяли, Чагыс щуку в мешок положил, в стойбище пошел. По дороге щука, еще живая, прорвала мешок, на землю прыгнула. Чагыс ее камнем по голове ударил, снова в мешок сунул. А щука вскоре мешок опять продырявила, на землю вывалилась.

Юноша снова щуку камнем оглушил, в мешок завязал. К своему жилищу подошел, щука снова из мешка вырвалась. Юноша рассердился и бросил щуку в озеро, А сам в жилище свое вошел, спать улегся…

Рано утром его незнакомый человек разбудил.

— Вставай скорее, тебя Хозяин воды к себе зовет.

На берег озера, куда Чагыс щуку бросил, они пришли.

— Как же я в воду войду, на глубину спущусь? — юноша спрашивает.

— На спину мне навьючивайся, вместе нырнем, — незнакомец говорит ему-

Как только Чагыс на плечи ему уселся, человек в воду прыгнул. Быстро они дна достигли. Чагыс даже вымокнуть не успел. По дну озера, как по солнечной земле, идут, как по дневному миру путешествуют.

Проводник юноше говорит:

— Вчера сын Хозяина воды по озеру плавал, в рыбачьи сети попал и на берег вытащен был. Ты его спас, в озеро вернул.

Юноша щуку вспомнил и все понял.

— Хозяин воды тобою доволен, хочет тебя отблагодарить. Будет тебе дорогие камни и золото предлагать, отказывайся. В подарок собаку хозяйскую худошерстную попроси, много добра от нее будет.

Так незнакомец юношу поучал.

К Хозяину воды пришли. Хозяин воды навстречу вышел. Чагыса за руку взял, в свое жилище ввел, посредине усадил. Сын Хозяина воды на печи лежит, голова платком перевязана. Юноша вспомнил, как вчера щуку камнем по голове бил, — испугался, думал, Хозяин воды за сына его накажет. А Хозяин воды перед ним дорогие камни рассыпал, золотые и серебряные слитки разложил.

— Лучший из этих камней себе выбери, сколько хочешь, слитков возьми, — Хозяин воды говорит.

Чагыс от дорогих камней отказался.

Хозяин воды перед ним золотые монеты рассыпал: сколько унести сумеешь, столько и возьми.

Юноша и от монет отказался, Хозяину воды говорит:

— Если меня одарить хочешь, лучше собачонку свою худошерстную мне отдай, она мне другом на земле будет.

Хозяин воды сначала засмеялся, потом горько заплакал, собачонку на руках принес, еще горше заплакал. Однако собачонку юноше отдал. Чагыса богато угостил и на землю отпустил. Чтобы его проводить, давешнего посланца позвал.

— Гостя, спасителя сына моего, к стойбищу отведи, наверх подыми, чтоб ни один волосок на нем не намок.

Юноша взял собачонку, на провожатого уселся, мигом на берег принесен был, ни он, ни собачонка вымокнуть не успели-

Вечером той же пищей, что и сам ел, из той же посуды он и собачку накормил, подле себя спать уложил.

Утром пробудился, глазам не верит: чашка его деревянная золотой стала, тонкой резьбой украшена.

Вечером пищу себе и собачке приготовил, из одной посуды поужинали; спать собачку в ногах у себя уложил.

Утром видит: вся утварь в его жилище золотой и серебряной стала.

На следующую ночь собачку он за пазуху себе положил, на груди своей отогрел. На заре Чагыс проснулся — собачки за пазухой нет. И тут же юноша слышит: в его очаге огонь весело потрескивает, посудой кто-то позванивает. Глаза Чагыс открыл и