кровь, поэтому пришлось действовать на ощупь. Даже если обтереть рану, все равно было бы не видно, куда следует залезть. Нора завела пуповину за подбородок младенца, пропустила мимо неподвижных губ, носа и лба. Высвободила ребенка, снова нашла бедра и потянула, но мальчик, хоть и пошевелился, далеко не сдвинулся.

– Проверь еще раз, – посоветовал Дэниел.

Девушка снова принялась тщательно ощупывать пальцами крошечное, туго свернувшееся тельце, пытаясь понять, что ищет. И снова эти неподвижные губки. Нора сглотнула.

– Наверное, пуповина соскользнула назад. – Даже ей самой казалось, что голос звучит неуверенно.

– Может, обмоталась вокруг шеи дважды. Я видел, как пуповина сделала аж четыре витка, – припомнил Хорас. – Это обнаружили на уже мертвом ребенке.

Руки Норы пришли в движение еще до того, как он договорил. Она снова просунула палец под пуповину и обвела ею вокруг детского личика.

– На этот раз будет проще. Тяни, Дэниел!

Тот отбросил расширители и потянулся за скальпелем, расширив разрез еще на дюйм. Продолжая держаться за пуповину, Нора затаила дыхание, когда ребенок приподнялся. Наконец малыш оказался вниз головой на свободе, пуповина тянулась за ним. Нора в мгновение ока зажала и отрезала ее.

– Есть! – Хорас вытянул руки. – Сестра! – крикнул он.

Дверь распахнулась, и внутрь ворвалась рыжеволосая женщина.

Крофт неловко передал скользкое сокровище в руки испуганной медсестры.

– Переверните его. Он пока не дышит.

Нора отвела взгляд, вспомнив, сколько раз видела, как учитель шлепал ребенка по спинке или резиновой грушей отсасывал жидкость из легких, чтобы младенец начал дышать. А ей предстоит помочь леди Вудбайн, и работа далека от завершения. Дэниел вовсю трудился, закладывая тампоны и перевязывая протекающий сосуд там, где он расширил разрез. Нора нашла место прикрепления пуповины, проследила ее до конца, прощупала, поскребла, снова потянула и отделила плаценту. Проверив ее, девушка передала орган Дэниелу и попросила:

– Глянь, всё на месте, прорех нет?

Тот поднес плаценту к лампе и внимательно рассмотрел.

– Нет, целая.

Нора с облегчением выдохнула и оглянулась на ребенка, но к нему, заслонив обзор, наклонился Хорас. Пробормотав короткую молитву, девушка соединила стенки матки и потянулась за иглой с нитью.

– Первый слой будем делать непрерывным швом, а затем наложим второй слой с двойной фиксацией. Магдалина считает, что зашивание матки в два слоя приводит к образованию более прочного рубца.

– Да!!!

Нора застыла, услышав ликующий вопль наставника, и бросила взгляд на ребенка. У того, по всей видимости, расправились легкие, отчего конечности разлетелись в стороны, а личико удивленно и испуганно сморщилось от столь грубого обращения, после того как его выдернули из теплого уютного гнездышка. Воздух разорвал яростный детский вопль, более славный, чем «Аллилуйя» небесного хора. Нора переглянулась с Дэниелом, улыбнулась и начала накладывать швы.

Работая с разных концов разреза, они вдвоем усердно шили под аккомпанемент детского плача. Когда медсестра закончила обтирать и пеленать малыша, он затих – за несколько секунд до того, как Нора и Дэниел встретились на полдюйма ниже пупка.

Нора вытерла струйку крови с живота пациентки, выпрямилась и потерла поясницу.

– Пульс?

– Шестьдесят, – доложил Крофт. – Прошла двадцать одна минута. Афина скоро зашевелится.

– Она жива, – прошептал Гибсон себе под нос. – Они оба живы.

– Теперь, что бы ни случилось, это останется с тобой навсегда, – торжественно произнес Хорас, пока его воспитанница водила мыльной губкой по еще вздутому, но уже пустому животу леди Вудбайн. Теплая вода смыла пятна крови, и взгляд девушки скользнул по ряду стежков, по темному кетгуту, прорезавшему красную кожу. Леди Вудбайн тихо застонала, но не открыла глаз.

– Подождем несколько дней, тогда будет ясно. Кстати, в Болонье рану промывают вином и оливковым маслом. – Нора обвела взглядом спальню.

– У меня в сумке есть ром, – предложил Хорас.

Девушка закатила глаза.

– Я принесла свое красное вино, – сказала она, откупоривая небольшую стеклянную бутылку. Розовые капли из горлышка пролились на закрытую рану и потекли по голым бокам леди Вудбайн, словно помазание. – Немного оливкового масла, чтобы успокоить кожу, а дальше остается только надеяться на Господа, – сказала Нора, когда скользкое зеленоватое масло растеклось по швам.

– Глаза у пациентки открыты, но она пока нас не видит, – сообщил Хорас.

Нора наложила на рану нетугую льняную повязку, которая будет впитывать жидкость и кровь, медленно сочащиеся из разреза, и сменила сорочку, которая, конечно же, испачкалась. Яркие пятна крови портили белоснежный шелк.

– Пульс учащается, – предупредил Гибсон. – Кожа бледнеет.

Дрожь охватила хрупкое тело леди Вудбайн, и она пришла в себя, стуча зубами.

– Как? – был первый вопрос, хотя слезящиеся глаза роженицы все еще были пусты, а зрачки сужены.

Нора поманила медсестру, которая сидела в дальнем углу спальни, и подвела поближе к кровати. Поняв, что от нее хотят, женщина развернула одеяло, приоткрыв лицо ребенка, и наклонилась, давая леди Вудбайн возможность рассмотреть его поближе.

– Чарльз уже здесь, – сказала ей на ухо Нора, пытаясь проглотить ком в горле, но тут ее взгляд упал на Дэниела, и она увидела, что у него глаза тоже на мокром месте. Возможно, чувствительность – это все‐таки не чисто женский недостаток.

Леди Вудбайн была слишком растеряна, чтобы отвечать, но ее взгляд упал на ребенка, и ярко-голубые глаза с трудом сфокусировались.

Боль усилится, как только эфир окончательно покинет вены, и не стоило спешить ей навстречу. Нора мягко положила руку на плечо роженицы, и веки у той опустились, а лицо снова стало расслабленным.

– Все в порядке, – шепнула девушка. – Лучшее, что вы можете сейчас сделать, – это отдохнуть.

– Афина?

Нора обернулась. В открытом дверном проеме стоял смертельно бледный лорд Вудбайн.

– У вас прекрасный сын, милорд, – объявил Хорас, гордо улыбаясь. – Только посмотрите, какой великан.

– Дайте его мне, – пробормотал отец, словно не верил, что ноги способны сделать еще хоть шаг.

Медсестра отодвинула ребенка от себя и, не обращая внимания на мотающийся кулачок, протянула отцу.

– Все пальцы на руках и ногах наследника на месте, – сухо произнес Хорас, – но не помешает проверить еще раз, пока леди Вудбайн отдыхает и приходит в себя.

Глава 43

Троица врачей с нетерпением ждала, чтобы у леди Вудбайн хотя бы затрепетали ресницы или дернулась щека. По мере того, как мгновения сплетались, словно затягивающаяся петля, дыхание у Норы становилось все более тревожным.

– Почему она так долго не приходит в себя, – пробормотала девушка, жалобно посмотрев на Хораса, от хмурого вида которого спокойнее не становилось.

– Мы сделали все, что могли. Все сшито и возвращено на свое законное место. Теперь нужно только подождать, выдержит ли ее организм такое потрясение.

Дэниел не присоединился к обсуждению: он был слишком занят, прослушивая