через деревянный стетоскоп вздутый живот леди Вудбайн.

Наконец губы пациентки слегка приоткрылись, и слабый, прерывистый крик вырвал всех из тревожных раздумий.

Нора опустила голову почти к самому лицу Афины, словно пытаясь забрать чужую боль, которая вот-вот охватит измученное тело.

– Ваш сын в безопасности. Как и вы. Операция прошла хорошо.

Голубые глаза открылись, затуманенные пеленой замешательства. Первые звуки едва ли были похожи на слова, хотя пациентка подняла руки, словно ища что‐то.

– Мы не можем долго держать ее в сознании, – пробормотал доктор Крофт. – Слишком много повреждений. Пусть кровь насытится кислородом, а затем нужно как можно дольше поддерживать сон леди Вудбайн.

Когда он потянулся за эфиром, Нора остановила его, положив руку ему на запястье.

– Погодите. Ей нужно хорошенько разглядеть сына, осмыслить произошедшее, ведь она, когда первый раз пришла в себя, наверняка еще ничего толком не осознавала, все было в тумане, размыто.

– Сына? – раздался страдальческий голос, и Нора, повернувшись к пациентке, увидела, как глаза у той наполняются слезами.

– Да. – Она собиралась попросить Дэниела позвать медсестру и принести ребенка, но он уже сам пошел к двери.

И тут леди Вудбайн совершила ошибку, попытавшись сесть, и сдавленно вскрикнула.

– Никаких движений! – рявкнул Хорас. Затем, смягчив голос, положил Афине на плечо крепкую руку. – Наступает период выздоровления, когда вам понадобятся силы. Вы должны их мобилизовать, упорядочить и собрать воедино изнутри. Понимаете?

Она утвердительно моргнула и смахнула слезу недоумения.

Мимо Норы к изголовью кровати, все еще прижимая к себе ребенка, протиснулся лорд Вудбайн.

– Афина! – ахнул он.

Действие эфира уже кончилось, что было заметно по дрожащим пальцам роженицы. Вскоре боль распространится по конечностям и охватит тело ослепляющими, жгучими судорогами. Нора уже видела такое раньше. Схватив лорда Вудбайна за рукав, она торопливо прошептала:

– Ее нужно успокоить и дать увидеть ребенка, а затем снова уложить спать.

– Они оба живы. – Молодой отец выговаривал слова как сомнамбула, глаза у него остекленели.

– Конечно, живы. – Нора приняла его ошеломленные поздравления. – Операция прошла успешно. Но решающими станут следующие несколько дней. И они будут болезненными.

Аристократ уловил в ее голосе нотки тревоги и склонил голову к недоверчивому лицу супруги. Леди Вудбайн вздохнула, старательно сосредоточиваясь, пока не сообразила, что спящий младенец, которого держат перед нею, на самом деле еще недавно обитал в ее теле. Она вздрогнула, вздохнула и робко потянулась указательным пальцем к ребенку, словно к парящему в воздухе мыльному пузырю. Слезы текли у нее по щекам тихо и беспрестанно, словно струйка из неисправного крана. Острый взгляд Норы уловил дрожь под одеялом. Афину трясло.

– Он чудо, – прошептала новоиспеченная мать.

Однако Нора не позволила долго рассматривать наследника.

– Вам нужно отдохнуть, – объявила она, хотя леди Вудбайн открыла рот, пытаясь протестовать. – Доктор Крофт, доктор Гибсон и я сделаем все возможное, чтобы вы поправились как можно быстрее. Мой наставник прав: теперь все зависит от вас. Вам следует восстановить силы и набраться терпения. Вы нужны родным.

Леди Вудбайн кивнула и вытянула шею, стараясь увидеть, как ребенок переходит в руки медсестры. Лорд Вудбайн прижался губами ко лбу жены, и она закрыла глаза. Нора ни разу не видела, чтобы, просто закрыв глаза, человек испытывал такое явное и глубокое облегчение. Пока Нора измеряла температуру воды для ингалятора, Хорас и Дэниел наблюдали, как леди Вудбайн осторожно переодевают и меняют ей постельное белье.

– Ничего, кроме бульона, в течение суток, – распорядилась девушка, пока Вудбайн с тревогой следил за действиями слуг, ухаживавших за его женой. – Милорд?

Он с усилием отвел взгляд, сосредоточившись на Норе.

– Простите меня. Это все так…

– Мы будем наблюдать за ней по очереди, – заверила она, решив не посвящать хозяина дома в подробности диеты жены. – Пока все признаки хорошие.

Вот это Вудбайн прекрасно расслышал.

– Вы можете посидеть с ней рядом, но только тихо, – велела Нора. – Я верю, что ваше присутствие может ее успокоить, и важно, чтобы она чувствовала себя уютно.

Он резко кивнул, а затем с грацией слона, идущего на цыпочках, проследовал к скрипучему креслу у кровати. Скрыв улыбку, Нора переключилась на эфир.

* * *

Позже, переодевшись в более удобную одежду и отмыв руки дочиста, чтобы следов крови не осталось даже под ногтями, Нора вернулась в комнату леди Вудбайн. Гибсон, сидевший в кресле у камина и жевавший бутерброд с ветчиной, поднял глаза.

– Слуги принесли поднос сюда, когда я сказал, что сегодня вечером мы не можем оставить пациентку и прийти на ужин. К тому же лорд Вудбайн слишком беспокоится и не в состоянии есть за столом. Он все время приходит и смотрит на жену.

Нора повернулась к кровати, проверяя цвет лица Афины. Слишком румяная, но это, пожалуй, лучше, чем бледная.

– Мы дали ей немного бульона, но вряд ли она голодна. – Дэниел протянул Норе бутерброд, и девушка устроилась рядом на свободном месте. – Я никогда ничего подобного не видел, Нора. Даже представить себе не мог такое.

Нора прислонилась головой к его теплой шее.

– Но мы пока и не знаем, чем все закончится.

– Ну отчего же. Знаем. Прежде всего, есть здоровый ребенок. Это наполовину чудо, наполовину безумие. – Когда Дэниел говорил, его горло вибрировало у ее щеки, и Нора не хотела, чтобы он замолкал. – Как бы то ни было, о нашем случае напишут во всех газетах. Гарри прав. Ты сможешь читать лекции.

Она вздохнула, жалея, что придется все‐таки отослать жениха.

– Знаешь, давай подождем и посмотрим, а сейчас хотя бы одному из нас следует вернуться домой. Несправедливо оставлять лечебницу на Гарри.

– Знаю. И скоро поеду. Но страшно, что меня здесь не будет первые три дня. Ты же знаешь правило.

Нора знала. Каким‐то чудесным образом два дня организму часто удавалось отражать даже самую тяжелую инфекцию, но на третий день врачу нередко открывалось истинное состояние пациента.

– После этого, если все будет хорошо, – Гибсон суеверно постучал костяшками пальцев по резному подлокотнику, – мы сможем навещать ее по очереди. А пока я стану поддерживать порядок дома. – Он бережно отодвинул голову Норы и поднялся. На мягком пухе подушек оказалось совсем не так удобно, как на плече у любимого.

– Я дам знать, если ты нам понадобишься, – пообещала Нора.

Он наклонился и поцеловал ее в макушку, вздохнув еще раз.

– Ты сейчас ее лучший друг. Чем бы ни кончилось дело, операция была великолепна.

Нора посмотрела ему в глаза, готовая признаться в своих страхах.

– А я вспоминаю процесс с ужасом. И когда мысленно возвращаюсь к нему, переживаю еще больше, как будто где‐то все‐таки ошиблась, и теперь если припомню, то