на исхудавшее лицо, твердо остановились на лице Норы. – Мы с лордом Вудбайном посоветовались и хотим, чтобы в числе имен нашего малыша было одно из ваших.

Нора с трудом скрыла удивление, наклонившись над ребенком. Он был розовый, пухленький и легко дышал, уютно устроившись в складках безупречно чистого – во всяком случае, пока – белья.

– Очень красивый малыш. Но советую вам передумать, – сказала Нора, не поднимая глаз. – Ни один мужской вариант Элеоноры в голову не приходит, а второго имени у меня нет.

– Но у вас есть фамилия, – настаивала леди Вудбайн.

Девушка улыбнулась, уверенная, что уж теперь‐то ей удастся их отговорить.

– Биди. Но…

– Наш сын будет носить это имя с гордостью. – Лорд Вудбайн говорил так твердо, что Нора не решилась ему возразить.

– Чарльз Бенедикт Биди Ролстон, – проговорила леди Вудбайн, кивнув. – Звучит очень мило. Если вы позволите.

– Даже не знаю, что и сказать, – пробормотала Нора. – Слишком большая честь.

– Вовсе нет, – возразил лорд Вудбайн, наклонился и вдохнул запах ребенка, и дыхание отца взъерошило ореол мягких волосиков. – Я… – Он замолчал, собираясь с мыслями, и с усилием перевел взгляд на девушку. – Я никогда не был так счастлив и никогда прежде так глубоко не ошибался, как в вас. Примите мои извинения. – Он сглотнул. – И мою вечную благодарность за жизни жены и сына.

Инстинкт подсказывал скромно промолчать, однако Нора помнила, что за ней стоят Хорас и Дэниел. Они оба, да и Магдалина, если уж на то пошло, посоветовали бы принять заслуженную награду. Собравшись с духом, девушка посмотрела лорду Вудбайну в глаза и улыбнулась, когда у расчувствовавшегося аристократа перестали дрожать губы.

– Я рада, что помогла.

Лорд Вудбайн торжественно кивнул.

– Биди – имя, которым наш сын сможет гордиться.

Глава 45

Когда внизу прозвенел звонок, Нора оторвалась от своих записей и посмотрела на рисунок на грифельной доске позади себя. Она попыталась вспомнить, что было написано на лице Хораса, пока студенты собирались на лекцию. Скука? Снисходительность? Но уж точно не страх, который испытывала она сама. Девушка посмотрела на скамейку рядом, где сидели миссис Брэтт и миссис Доббинс, такие же встревоженные, как и Нора. Поддержка им была нужна не меньше, чем ей.

– Дамы, я пригласила вас именно из-за вашей репутации и мастерства. Доктор Крофт весьма положительно отзывается о ваших способностях. А я знаю, что обучать хирургов – дело непростое…

– Что ж, я не против порассказать им, чего они не знают. – Миссис Доббинс сморщила нос картошкой, пытаясь выглядеть невозмутимой. Нора сдержала улыбку. Она много раз работала с этой суровой женщиной и помнила ее разглагольствования, что акушерство – это женская работа. Когда роды были тяжелыми, миссис Доббинс никогда не звала врача: она была бесстрашной.

– Хорошо, – кивнула Нора, глядя на гораздо более робкую миссис Брэтт. У той было одиннадцать собственных детей, она обладала сверхъестественной интуицией и почти всегда предчувствовала, у каких женщин при родах могут возникнуть проблемы. Хотя повитуха была совсем малорослой, не выше ребенка, да еще и прихрамывала, женщины округи были в восторге от ее мягких приемов. – Миссис Брэтт, если вы захотите что‐то добавить, просто поднесите к носу платок. Я остановлюсь и дам вам слово.

Миссис Брэтт посмотрела на нее с сомнением.

– Помните: кроме вас, им об этом больше никто не расскажет. И однажды этим молодым врачам, возможно, придется принимать роды у вашей дочери, внучки или правнучки. Хотели бы вы, чтобы они испортили дело только потому, что не восприняли вашу науку?

Тут время на подготовку вышло. Послышались топот и болтовня, и в дверях появился Хорас Крофт, обводя руками почти пустое помещение:

– Мой лекционный зал, джентльмены.

Мужчины в темных сюртуках просачивались внутрь, поднимали головы к застекленной крыше, щурились на яркие газовые фонари над прозекторским столом, и лица у них светились восхищением и завистью.

– Я слышал, что у вас очень здорово, Крофт, но какой срам для наших больниц! – Говоривший врач одновременно рассматривал слив в полу и трубу для стока воды, выступающую из стены. Губы у него беззвучно шевелились, и Нора поняла, что он подсчитывает фунты, потраченные на переустройство.

Доктор Адамс улыбнулся девушке и сел на ближайший стул, а за ним последовали двое молодых врачей.

– Мисс Биди, давненько мы с вами не виделись. Позвольте представить доктора Лейка и доктора Холбрука.

Позади раздался голос Гибсона:

– Теперь, Адамс, ее следует называть доктор Биди. По крайней мере, в ближайшие две недели. – Он подмигнул Норе, и ее опасения рассеялись.

– Ох, до чего же я забывчив. Прошу прощения. – Доктор Адамс кивнул, а затем улыбнулся: – И поздравляю. Слышал, у вас намечается свадьба.

Нора радовалась, что слишком занята и не в состоянии сосчитать снующих по комнате врачей, к тому же их, похоже, становилось все больше. Шаркая, публика рассаживалась по местам, и голоса сливались в тихий гул.

Доктор Холбрук вопросительно уставился на акушерок, и его примеру вскоре последовали остальные.

Нора прочистила горло.

– Джентльмены, я доктор Элеонора Биди, а об этих женщинах вы, возможно, слышали или даже работали с ними. Миссис Брэтт и миссис Доббинс – две местные повитухи, которых рекомендовал сам наш главный хирург.

Мужчины мрачно и вежливо кивнули женщинам, но Хорас так громко выкрикнул приветствие, что миссис Брэтт вздрогнула.

Пора было переходить к делу. Нора выпрямилась, сжимая в руке любимую указку наставника, как талисман.

– У меня нет желания тратить ваше время или принижать знания собравшихся здесь врачей, – начала она, – но во многих округах большинство родов принимают повитухи, и их следует считать важными партнерами в родовспоможении. Я попросила миссис Брэтт и миссис Доббинс присоединиться к нам на весь курс. Они смогут внести значительный вклад в изучение конкретных случаев и практические занятия. Нет ничего, с чем им не довелось столкнуться за десятилетия практики. – Так, вроде бы врачи не возражают. Сдерживая улыбку, Нора продолжила: – Да и они, безусловно, только выиграют, приобщившись к вашему официальному образованию и знаниям. Я считаю, что начать следует с кесарева сечения и подробно рассмотреть, когда стоит прибегать к столь радикальному хирургическому вмешательству.

Врачи наклонились поближе, а некоторые открыли блокноты и замерли, держа ручки наготове в ожидании ее следующих слов.

Хорас поймал взгляд своей ученицы и загадочно улыбнулся, отчего непослушная борода встала дыбом. На лице старика промелькнули одобрение и веселье. На мгновение Нора увидела всю сцену с высоты птичьего полета: сияющий лекционный зал, яркие лампы, оттесняющие лондонскую ночь, ряд внимательных хирургов и сам доктор Крофт, наблюдающий, как она указывает на свой рисунок мелом с изображением ребенка,