– Не торопись, – задумчиво ответила я.

– Но ты же слышала, что сказала бабушка Цикута, – её сестра теперь не опасна.

– А если она ошибается? – настаивала я. – В конце концов, у Нарциссы была веская причина испортить моё обмонстрение… Я же внучка её сестры и зомби, которого она пыталась очаровать.

– И что ты собираешься делать?

Я убедилась, что рядом нет посторонних, и ответила:

– НАВЕДАЕМСЯ В КОМНАТУ БАБУШКИ ЦИКУТЫ!

Глава 5. Котлы и хрустальные шары

Комната бабушки Цикуты находилась на первом этаже замка, потому что она мучилась от головокружений (на самом деле она так и не научилась летать на метле).

– Что именно мы ищем? – спросил Отис, скармливая дохлую муху бабушкиной жабе.

– То, что может привести нас к Нарциссе, – ответила я. – Давай, за работу!

Следующие полчаса мы сверху донизу ПРОЧёСЫВАЛИ комнату бабушки, исследуя каждый ящик и опорожняя каждый котёл. Мы нашли кучу интересных вещей: флаконы с разноцветными жидкостями, коллекцию чайных гущ и остроконечную шляпу-невидимку. Ренуар тоже нам помогал, обнюхивая каждый уголок. Но ничто не напоминало о бабушке Нарциссе.

– Смотри! – Отис показал мне пыльный ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР. – С его помощью мы можем заранее узнать, что будем есть на ужин!

– Или мы можем использовать его, чтобы узнать, что случилось с Нарциссой, – сказала я, выхватив шар из его рук. Я подула на него, чтобы избавиться от пыли, и пробормотала:

– Покажи нам, где находится бабушка Нарцисса.

Но шар НИЧЕГО нам не показал.

– Возможно, он сломан, – предположил Отис.

Я слегка его встряхнула, как делает кузен Виселица с автоматом заплесневелых закусок, когда они застревают и не выскакивают.

Спустя мгновение шар тихонько застонал.

В испуге я уронила его, и он закатился под комод.

– Ты тоже это слышал? – спросила я у Отиса. – Шар застонал!

– Может, у него болит голова и ему не нравится, когда его трясут.

– Как у ХРУСТАЛЬНОГО шара может болеть голова?

Я люблю своего брата, но оборотни всё же не самые умные создания в мире! Я подошла к комоду и наклонилась, чтобы поднять шар. На этот раз буду аккуратнее.

Его поверхность была гладкой, но всё-таки мне казалось, что внутри ЧТО-ТО прячется.

– Отис, – пробормотала я. – Видимо, бабушка Цикута заманила сестру в ловушку!

А значит, не Нарцисса испортила мою церемонию. Как бы ей это удалось, если её заперли в хрустальном шаре?

– Давай ВЕРНЁМ его на место, – предложил брат, но я колебалась.

– Мы должны её освободить! – решила я.

– Что?! – воскликнул Отис. – Разве ты не слышала, что сказала бабушка? Нарцисса завистливая и злая…

– Но всё-таки она член семьи. И потом, когда ты меня злишь, я тоже говорю, что ты вшивый и несносный.

Я вспомнила слова мамы и папы, что Мурашки всегда будут за меня и поддержат в любой ситуации. Так разве это не относится ко всем в СЕМЬЕ? Если бы я поссорилась с Отисом и заточила его в стеклянном шаре, я бы хотела, чтобы кто-нибудь мне напомнил, как сильно я его люблю, и убедил простить его.

– И как ты думаешь её освободить? – неуверенно спросил Отис. – Мы же не знаем заклинание.

– Думаю, оно и не понадобится, – ответила я.

Я подняла шар над головой и изо всех сил швырнула его на пол. Он разлетелся на тысячи осколков, из которых появилось ОБЛАКО ДЫМА, заполнившее комнату бабушки.

Мы с Отисом ещё кашляли, когда мама и папа ворвались в комнату.

– Что это был за грохот? – испуганно спросила мама.

– Дети, сколько раз я говорил вам не бросать БОМБЫ-ВОНЮЧКИ в замке! – с упрёком сказал папа.

Тем временем туман рассеялся, открыв взглядам фигуру в центре комнаты.

– Это ещё кто? – удивилась мама.

– Да, Миртилла, кто это? – эхом отозвался Отис.

Я не знала, что ответить, я была обескуражена.

Ясно было одно. ЭТО БЫЛА НЕ БАБУШКА НАРЦИССА.

На нас удивлённо уставился тип в мятом костюме и галстуке, со взъерошенными седыми волосами и запущенной бородой.

– Три года! – взвизгнул он. – Три года взаперти в этом шаре!

– О каком шаре он говорит? – спросила потрясённая мама. – И что этот… человек делает в нашем замке?

Папа парил перед мамой, как бы защищая от незнакомца, однако мужчина выглядел так, будто предпочёл бы прыгнуть без страховки с вершины Пика Ужаса, чем приблизиться к ней. Он, РАЗИНУВ РОТ, смотрел на её паучьи лапы, особенно на те, которые продолжали вязать свитер с восемью рукавами и двумя воротничками.

– Я… я – Ассилло Ворчун, техник из коммунальной службы, – представился незнакомец, пытаясь поправить сбившийся набок галстук. – Я приехал в замок, чтобы проверить строительные недочёты. Но, когда я позвонил в звонок, мне никто не ответил. Тогда я обошёл замок и в теплице на заднем дворе встретил эту УЖАСНУЮ женщину… А-а-а-а, да вот же она!

Мужчина указал на бабушку Цикуту, которая показалась на пороге комнаты, и нырнул в пустой котёл.

– Бабушка, что ты сделала с этим беднягой? – поинтересовалась мама.

– Он хотел сунуть нос в наш замок, – призналась бабушка Цикута. – Я пыталась его прогнать, но он не уходил, а продолжал болтать о планах этажей и кадастровых обследованиях и настаивал на том, что ПИК УЖАСА – не место для строительства. В конце концов мне это надоело и я заключила его в хрустальный шар.

– Бабушка! – воскликнул папа с укором в голосе.

– Ему ещё повезло, что я не скормила его хищным растениям!

Тем временем коммунальщик вытащил из кармана карандаш и блокнот и принялся делать заметки.

– Что это вы пишете? – спросил папа.

– В этом замке намного больше НАРУШЕНИЙ, чем я подозревал, – объяснил мужчина. – Призраки, дети… лохматые, крылатые кошки и… – он многозначительно взглянул на маму, – много что ещё. Кроме того, держу пари, что вы даже не оформили страховку от пожара.

Родители обеспокоенно переглянулись. А затем ещё раз – заговорщицки.

– Господин Ворчун прав, хозяева мы никудышные, – сказала мама. – Мы даже не предложили гостю чашечку чая! Гримуар, дорогой, попроси тётушку Мышьяк приготовить одну из её ОСОБЫХ СМЕСЕЙ.

Папа кивнул и уплыл прочь.

– Чашечку чая я бы с удовольствием выпил, спасибо, – пробормотал коммунальщик. – С двумя столовыми ложками молока и кусочком сахара.

Вскоре папа вернулся с дымящейся кружкой на подносе. Я сморщила нос: пахло травой забвения.

Господин Ворчун залпом проглотил напиток.

– Ах! – причмокнул он. – После трёх лет заключения у меня в горле