горизонт. Но мало для себя утешительного мы здесь увидели: насколько хватал глаз к юго-востоку и югу сплошь тянулись лёссовые холмы; они были совершенно бесплодны.

Мы осмотрели тщательно в подзорную трубу все окрестности и пришли к убеждению, что дальше идти нам нельзя. Необходимо было спешить, пока не устали верблюды, с осмотром западной половины Долины ветров и ее окрестных гор. Поэтому мы решили вернуться с плато Тибета и продолжать путь к западу от реки Зайсан-Сайту.

Берега озера Незамерзающего представляют пустыню, только не тибетского, а скорее западно-наньшаньского характера. Полная бедность во флоре и фауне.

На обратном пути от озера Незамерзающего мы несколько сократили свою дорогу и прямиком вышли на реку Зайсан-Сайту; затем спустились вниз по ее ущелью и свернули к западу от Долины ветров.

Эта долина тянется километров на 210 с востока на запад, с небольшим уклоном на юг в своей западной половине.

По переходе вниз по реке Зайсан-Сайту мы встретили новый, 1885 год в обстановке более чем скромной, зато с радостным сердцем — ввиду уже сделанного за истекший год.

На другой день нового года я отправил двух казаков с несколькими вьючными верблюдами на свой складочный пункт, в урочище Чон-Яр, а сам предпринял непродолжительную экскурсию по реке Хатынзан. От поворота реки Зайсан-Сайту мы сделали вверх по Хатынзану 85 километров, дальше не пошли, потому что наши лошади вконец устали. Высокие горы вверх и вниз по долине Хатынзана были отлично видны на далеком протяжении; между ними громадная гора Джин-Ри рельефно выделялась на светло-голубом фоне неба. Ее ледники блестели на солнце, словно гигантские зеркала.

11 января 1885 года мы вернулись в Чон-Яр, где радостно встретились с оставшимися членами нашей экспедиции. На зимней экскурсии мы провели пятьдесят четыре дня, обошли 830 километров и удачно обследовали один из самых неведомых уголков Центральной Азии.

Три дня мы употребили здесь на переустройство багажа, просушивание собранных растений, дополнительные описания. Потом мы покинули стоянку и направились к северу на Лобнор.

На другой день по выходе из Чон-Яра мы перешли в самом узком месте хребет, который служит непосредственным продолжением Чамен-Тага. Этот хребет не имеет туземного имени, и я назвал его Безыменным. По западную сторону перевала расположена довольно обширная равнина, залегающая до Алтын-Тага на севере. Мы спустились через хребет по одному из поперечных проходов; он, как говорят, и самый удобный.

Через 27 километров от вершины спуска мы пришли на ключевой исток реки Курган-Булак, или Курган-Сай, и по Курган-Сайскому ущелью спустились к выходу из Алтын-Тага. По выходе из ущелья наш дальнейший путь лежал к западо-северо-западу поперек обширной, покатой от Алтын-Тага к Лобнору равнине.

Мы миновали горько-соленый ключ Ащи-Булак и пришли к южному берегу Лобнора. На самом Лобноре еще лежал теперь сплошной лед 30 сантиметров толщиной.

28 января 1885 года мы раскинули свою стоянку около деревни Новый Абдал, в четырех километрах западнее Старого Абдала, где мы стояли бивуаком всю весну 1877 года.

С выходом теперь на Лобнор замкнулась третья линия моих путей по Центральной Азии. Все они ведут в Тибет от разных пунктов нашей границы с Китаем: первый направляется из Кяхты через Ургу, Алашань, Ганьсу, Кукунор и Цайдам; второй — из Кульджи через Юлдус, Курлю и Лобнор; третий — из Зайсана через Хами, Сачжоу и Цайдам. Наконец, в том же 1885 году мы прибавили еще четвертый путь, также в Тибет, из Семиречья, через Аксу и Хотан.

Глава пятая

Лобнор и Нижний Тарим

Немного более десяти лет назад местности Лобнора и Нижнего Тарима представляли один из самых неведомых уголков Центральной Азии. Мне лично выпала счастливая доля быть первым, после венецианца Марко Поло, европейцем — очевидцем и исследователем таинственного Лобнора с нижним Таримом, а также неведомых местностей, лежащих отсюда к юго-западу до Хотана. Последний путь пройден в наше нынешнее путешествие. На Лобноре и Тариме я был впервые в конце 1876 года и в первой трети 1877 года, во время второго путешествия по Центральной Азии.

Почти на меридиане города Карашар Тарим меняет свое прежнее западно-восточное направление на юго-восточное, а потом на южное и пробегает таким образом еще около 260 километров. Потом Тарим круто поворачивает к востоко-северо-востоку и тотчас образует своими разливами сначала озеро Кара-Буран, а немного далее Лобнор.

Лобнор представляет широкое тростниковое болото, образовавшееся разливом воды Тарима. Этому способствуют боковые канавы, которые прорывают от берегов реки местные жители для удобства рыбной ловли. Многие из канав выкопаны недавно, другие же существуют от старых времен. Таким образом, почти вся западная половина Лобнора образована более или менее искусственно, рукой человека; иначе, очень вероятно, Тарим не расплывался бы еще некоторое время и в своем устье образовал бы озеро менее обширное.

Нынешний Лобнор тянется с юго-запада к северо-востоку километров на сто или немного менее. Западный край озера возле деревни Старый Абдал лежит на 39°31′ северной широты и 88°59′ восточной долготы от Гринвича. Как говорят туземцы, наибольшая ширина Лобнора до 20 километров. Здесь Тарим как река исчезает, но образует в направлении к северо-востоку обширный разлив очень мелкой воды, сплошь поросший огромным тростником. Эта вода — застоявшаяся, красноватого цвета и очень соленая. В западной половине Лобнора, постоянно освежаемого водой Тарима, вода совершенно пресная, немного солоноватая в отмелях возле берегов.

Вообще воды в Лобноре при теперешнем нашем посещении было значительно меньше, чем восемь лет назад. Туземцы объясняют это явление тем, что благодаря увеличению земледелия в оазисах под Тянь-Шанем и Куэнь-Лунем больше требуется верховой таримской воды. Впрочем, здешними стариками замечена периодическая прибыль и убыль воды в Тариме и Лобноре. Наконец, озеро усыхает и постепенно уменьшается.

Немного найдется во всей Центральной Азии местностей, столь заманчивых для путешественника издали и, в сущности, так мало оправдывающих его надежды, как Лобнор. Казалось бы, что масса воды, приносимой сюда Таримом, должна была образовать обширное и глубокое озеро, отрадный оазис среди пустыни, но далеко не то вышло в действительности. Остановленный в своем стремлении к югу вздутием Алтын-Тага, Тарим круто поворачивает к востоку, воды реки разливаются на много десятков километров, образуя громадные отмели. Озеро Лобнор тянется к северо-востоку до тех пор, пока просачивающаяся почва и испарение не поглотят окончательно доставляемую сюда влагу. Тогда снова является безводная пустыня. И не только в этой пустыне, но даже на ее площадях, покрытых водою, органическая жизнь, в особенности растительная, встречает крайне неблагоприятные условия для своего существования. Соленая лёссовая почва или голый