В Керии мы провели шесть дней, и все это время ушло на суетливые хлопоты по снаряжению в дальнейший путь. Мы думали пробраться на два-три месяца на соседнее плато Тибета, а в случае неудачи заняться в течение летних месяцев обследованием ближайших гор. Наши истомленные верблюды были непригодны и для той, и для другой цели; мы их оставили на пастьбу в окрестностях Керии, где собирались устроить новый склад. Для предстоящей экскурсии необходимо было нанять тридцать лошадей и устроиться налегке.

У меня не было возможности узнать достоверно насчет проходов в Тибет. Поэтому я решил сначала поискать поперечной тропы в западной окраине Русского хребта и кстати познакомиться с характером этой его части. Мы направились из Керии к юго-юго-востоку и на третий день пришли к подножию высоких снеговых гор.

С приближением к горам местность сделалась холмистой, и здесь на небольшой речке Ачане мы встретили деревню того же имени. Пришлось отправить разъезд — узнать, возможно или невозможно пробраться отсюда в Тибет. Поехали я, Козлов и два казака вверх по ущелью реки Ачан. Рассчитывали проездить два или три дня, но вернулись в тот же день. Наша поездка принесла отрицательный результат. Теперь можно было почти наверное сказать, что нет проходов в Тибет и во всей западной снеговой части Русского хребта. Необходимо было искать такой проход еще западнее.

16 июня мы двинулись в путь с новым своим караваном. Мало было порядка при хождении с непривычными к вьюкам лошадьми; не один раз нам приходилось вспоминать про своих верблюдов. Мы прошли теперь из Ачана по предгорью Русского хребта до реки Керийской.

Керийская река течет в глубоком ущелье, местами вырытом в виде узкой траншеи иногда в два-три яруса.

Дойдя до устья реки Курай, мы свернули в ее ущелье; в 5 километрах отсюда мы встретили небольшую колонию магометан — Полý. Здесь мы провели пять дней и скоро подружились с туземцами.

Они два раза устраивали для нас танцевальный вечер с музыкой и скоморохами. Местом для залы был избран просторный двор сакли, устланный войлоками. Музыка состояла из инструментов вроде гитары, бубна и простого русского подноса, в который колотили по временам. Все гости сидели по бокам помещения, для нас были отведены почетные места. На середину выходили танцующие — мужчина и женщина; последняя приглашается кавалером вежливо, с поклоном. Пляска состоит из довольно вялых движений руками и ногами в такт музыке. Зрители выражают свое одобрение криком во все горло, иногда же вдобавок к музыке поют песни.

Наши казаки также принимали участие в общем веселье и лихо отплясывали по-своему под звуки гармонии. Этот инструмент приводил слушателей в восторг.

В антрактах между танцами появлялись скоморохи: один наряженный обезьяной, другой — козлом, третий — женщиной верхом на лошади. Выделывали они очень искусные штуки. Сначала наше присутствие стесняло немного туземцев, потом все освоились и веселились от души.

Мы расспрашивали жителей Полу и узнали, что вверх по ущелью реки Курай существует проход в Тибет, что дорога эта трудная, недавно еще умышленно испорченная китайцами. Чтобы окончательно убедиться в недоступности пути, я с двумя казаками отправился в разъезд вверх по Кураю. Спустя 10 километров от Полу начинается дикое и узкое ущелье; перейти вброд Курай невозможно. Я решил отказаться от намерения пройти в Тибет по Кураю. Взамен этого по заранее намеченному плану решено было направиться к западу от снеговых гор и поискать там, по правде сказать с малой надеждой на успех, более доступный проход. Во всяком случае, мы должны были провести наступивший июль в Керийских горах.

Жители в Керийских горах принадлежат исключительно к племени мачин, или мальчи, как иногда их здесь называют. Это племя считает себя давнишним коренным населением Восточного Туркестана, обитает в юго-восточной его части — в оазисах и горах.

Наша экскурсия в этих горах продолжалась без малого месяц, но ее результаты далеко не оправдали наших ожиданий. Весь путь лежал в верхнем поясе предгорий, возле самой подошвы хребта, который высился громадной недоступной стеной. Мы следовали по местности, покрытой холмами или горами, увалами, падями и глубоко врезанными в почву речными ущельями. Почти беспрерывные дожди во много раз увеличивали трудности пути: постоянная мокрота, сырость, вьюки становились более тяжелыми, крутые спуски скользкими, вода в речках сильно прибывала, намокший аргал не горел. Дожди мешали экскурсиям и съемке, иногда удерживали нас на одном месте по нескольку суток. В течение двадцати восьми суток мы прошли только 143 километра.

Лошади, нанятые в Керии, никогда раньше не ходили под вьюками. Они то брыкались во время завьючивания, то ложились с вьюком на землю, то во время пути бегали в сторону щипать траву, то, не привыкнув лазить по горам, нередко обрывались с кручи. Несколько лучше шли только те кони, которых вели под уздцы, но для всего каравана набрать вожаков было невозможно.

Всего более трудны были переходы ущелий, которые сопровождают здесь течение каждой горной речки, а при наиболее значительных достигают страшной глубины — в 300 и более метров. Боковые скаты везде очень круты и очень часто совершенно недоступны.

По грудам всюду наметанных крупных валунов можно заключить, какое гигантское разрушение творит здесь вода, та самая, которая, пробежав несколько десятков километров вниз, мирно орошает хлебное поле или фруктовый сад туземца.

Невзгоды трудного теперь пути не окупались хотя бы посредственной научной добычей: птиц в горах было мало, и они большей частью уже линяли и не годились для чучел. Немногие звери днем держались на недоступном, верхнем поясе гор. Цветущих растений, несмотря на лучшую для них пору года, встречалось также очень мало.

Крайне трудно было делать съемку даже в том случае, когда дождь стихал на короткий срок: в это время со стороны пустыни обыкновенно являлась довольно густая пыль, высокие же горы оставались по-прежнему закутанными в облака. Если случайно открывались эти горы, то со дна глубоких ущелий иногда нельзя было видеть и засечь нужные вершины или, раз засекши их, приходилось тотчас терять.

23 июля мы достигли урочища, которое было крайним, западным пунктом нашего движения вдоль Керийских гор. Общее направление хребта уже было определено, его топографический характер, флора и фауна достаточно обследованы. Притом мы узнали, что проходов в Тибет здесь нет.

Было решено спуститься с гор на керийско-хотанскую дорогу, в оазис Чира, привести туда из Керии верблюдов с оставшимся багажом и двинуться к Хотану.

Мы передневали на урочище Улук-Ачик