как мать оставила его одного в незнакомой ситуации, он ведет себя очень противоречиво, то ища близости к ней, а затем избегая ее, то ища контакта, а затем вырываясь. N = 3.

Группа S: поведение младенцев в этой группе непоследовательно. Иногда они кажутся очень независимыми, хотя обычно лишь на короткие периоды; в других случаях они кажутся заметно тревожными по поводу местонахождения матери. Они отчетливо амбивалентны в отношении контакта с ней, часто ищут его, но не кажутся довольными, когда получают, или даже сильно сопротивляются ему. Как ни странно, в незнакомой ситуации они, как правило, игнорируют присутствие матери и избегают как близости, так и контакта с ней. N = 5.

Группа T: эти младенцы, как правило, пассивны и дома, и в незнакомой ситуации. Они демонстрируют относительно мало исследовательского поведения, но много аутоэротического[208]. Они явно тревожатся о местонахождении матери и много плачут в ее отсутствие; тем не менее они могут быть заметно амбивалентны к ней, когда она возвращается. N = 3.

Если попытаться оценить эти различные паттерны поведения как предвестники будущего развития личности, то восемь детей из групп S и T кажутся наименее вероятными кандидатами на развитие стабильной самостоятельности в сочетании с доверием к другим. Некоторые пассивны в обеих ситуациях; другие исследуют, но недолго. Большинство из них кажутся тревожными по поводу местонахождения матери, и отношения с ней, как правило, чрезвычайно амбивалентны.

Трое детей в группе R наиболее активны в исследованиях и выглядят независимыми. Тем не менее их отношения с матерью осторожные, даже слегка отстраненные. У клинициста создается впечатление, что они не способны доверять другим и развили преждевременную независимость.

Четырех детей в группе Q оценить сложнее. Они, по-видимому, находятся на полпути между детьми из группы R и группы P.

Если наша гипотеза окажется верной, то именно восемь детей из группы P с наибольшей вероятностью со временем разовьют устойчивую опору на себя, сочетающуюся с доверием к другим; ведь они свободно и уверенно перемещаются между интересом к исследованию окружающей среды (и людей, и вещей) и поддержанием тесного контакта с матерью. Они часто проявляют меньше самостоятельности, чем дети из групп Q и R, а в незнакомой ситуации сильнее, чем последние, реагируют на кратковременное отсутствие матери. Тем не менее их отношения с матерью, похоже, всегда остаются радостными и уверенными, могут выражаться в ласковых объятиях или обмене взглядами и вокализациями на расстоянии, и это, кажется, сулит хорошие перспективы для их будущего.

Когда исследуется тип материнской заботы для каждого из этих младенцев (с использованием данных, полученных во время длительных визитов наблюдателей на дом каждые три недели в течение первого года жизни малыша), появляются интересные различия между младенцами в каждой из пяти групп.

Для оценки поведения матери по отношению к ребенку Эйнсворт применяет четыре различные девятибалльные рейтинговые шкалы. Однако оценки по ним настолько сильно коррелируют между собой, что мы здесь используем только одну. Это шкала, измеряющая степень чувствительности или нечувствительности, которую проявляет мать к сигналам и сообщениям своего ребенка. Чувствительная мать, кажется, постоянно «настроена» на прием сигналов своего ребенка, интерпретирует их правильно и реагирует быстро и уместно, а нечувствительная часто не замечает сигналов, неверно интерпретирует их, когда замечает, и реагирует с опозданием, неуместно или вообще не реагирует.

При изучении оценок по этой шкале для матерей младенцев в каждой из пяти групп обнаруживается, что матери восьми младенцев в группе P имеют стабильно высокие оценки (от 5,5 до 9,0), матери одиннадцати младенцев в группах R, S и T — стабильно низкие (от 1,0 до 3,5), а матери четырех младенцев в группе Q находятся посередине (от 4,5 до 5,5). Эти различия статистически значимы (с использованием U-критерия Манна — Уитни[209]).

Различия между группами в том же направлении и примерно того же порядка величины обнаруживаются, когда матери оцениваются по трем другим шкалам. Так, матери младенцев в группе P получают высокие оценки по шкалам «принятие — отвержение», «сотрудничество — вмешательство» и «доступность — игнорирование». Напротив, матери младенцев в группах R, S и T получают оценки от средних до низких по каждой из этих трех шкал. Матери младенцев в группе Q получают оценки, которые находятся примерно посередине между оценками матерей младенцев в группе P и в группах R, S и T соответственно.

Очевидно, что потребуется очень много работы, прежде чем можно будет делать уверенные выводы. Однако общие паттерны развития личности и взаимодействия матери и ребенка, видимые в двенадцать месяцев, достаточно похожи на то, что наблюдается в развитии личности и взаимодействии родителей и детей в более поздние годы; поэтому можно достаточно уверенно предполагать, что первые — предшественники вторых. По крайней мере, выводы Эйнсворт показывают, что младенец, чья мать чувствительна, доступна и отзывчива к нему, которая принимает его поведение и сотрудничает с ним, не станет требовательным и несчастным, как предполагают некоторые теории. Напротив, материнская забота такого рода, очевидно, приведет к тому, что ребенок к своему первому дню рождения разовьет определенную самостоятельность в сочетании с высокой степенью доверия к матери и наслаждением ее обществом[210].

Дальнейшие убедительные доказательства, указывающие в этом направлении, представлены Дайаной Баумринд[211], которая провела очень подробное исследование 32 детей детсадовского возраста (трех и четырех лет) и их матерей.

Таким образом, насколько позволяют судить имеющиеся (пока слишком скудные) данные, гипотеза о том, что прочная самостоятельность развивается параллельно с опорой на родителя, который обеспечивает ребенку надежную базу для исследований, подтверждается.

Расхождения с современными теоретическими формулировками

Хотя представленная здесь теоретическая схема не сильно отличается от той, которой неявно придерживаются многие практикующие клиницисты, она расходится по ряду пунктов с теорией, которая преподается в настоящее время. К числу различий относятся следующие.

• Акцент в настоящей схеме на средовом параметре «знакомое — незнакомое», который не находит места в традиционной теории.

• Акцент на множестве компонентов взаимодействия матери и младенца, помимо кормления, чрезмерное внимание к которому, по мнению специалистов, сильно препятствовало нашему пониманию развития личности и условий, которые на него влияют.

• Замена понятий «зависимость» и «независимость» понятиями привязанности, доверия, опоры на кого-то и самостоятельности (опоры на себя).

• Замена теории внутренних объектов, происходящей из оральной фазы, теорией рабочих моделей мира и себя, которые, как считается, конструируются каждым индивидом в результате его опыта, определяют его ожидания и на основе которых он строит планы.

Рассмотрим по очереди каждое из этих тесно взаимосвязанных различий.

Огромная важность параметра «знакомое — незнакомое» в жизни животных и людей была признана лишь в середине XX века, спустя много времени после