— Если хочешь моего совета, не обращай внимания на это дерьмо. Даже не читай его.

— Легче сказать, чем сделать. — Ее слова звучат мягко и с оттенком смущения.

У меня сжимается грудь, и я не знаю, что сказать. Я и так в ужасе от того, что мне приходится растить маленькую девочку, не говоря уже о маленькой девочке в мире, где ей может казаться, что она выглядит старой в свои двадцать с небольшим.

Прежде чем я успеваю подобрать слова, она оживляется и наносит удар.

— Теперь, когда я думаю об этом, я на самом деле не хочу, чтобы ты давал мне советы. И ты не имеешь права называть меня очень старой, когда у меня такие тонкие морщинки. Тебе тоже нужен фильтр. — Она водит пальцем по моему лицу, но это игриво.

Я хихикаю и наклоняю голову в удивлении. Мне не следовало считать эту девушку виноватой, потому что она только что вернулась, размахивая руками.

— Давай, модное личико. — Я киваю головой в сторону бунгало. — Давай тебя подготовим. Ты можешь в любое время прийти на фотосессию к Мели и пожаловаться на свое ускоренное старение. Думаю, на сегодня с тебя хватит.

— Ты только что назвал меня модным личиком?

Я пожимаю плечами и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Тебе не понравились куколка или девочка-птичка. И полное отсутствие каких-либо морщин на твоем лице выглядит довольно необычно.

Я слышу ее мягкие шаги, когда она идет за мной.

— Может быть, мне тоже не нравится ”модное личико".

— Ну, это намного лучше, чем ”старое лицо".

На этот раз, когда она смеется, это счастливый смех.

И почему-то это кажется победой.

Когда мы добираемся до бунгало и я вижу ангелоподобную Скайлар Стоун, стоящую в лачуге, которую она собирается назвать своим домом, я стараюсь не съеживаться.

Вместо этого я моргаю, глядя на нее. Большие бриллиантовые серьги. Идеально белые зубы. Ногти с маникюром. Она не может быть более неуместной, чем в бунгало.

Я бросаю постельное бельё на матрас, и она шокирует меня вопросом:

— Что мне с этим делать?

— Ты… заправляешь постель?

Она нервно смеётся и заправляет волосы за ухо. Это нервный жест. Это то же самое, когда лошадь дёргает ухом или отводит взгляд в сторону. Я особенно внимателен к таким вещам. Проводишь весь день, наблюдая за признаками дискомфорта у животных, которые не разговаривают, и невольно замечаешь их и у людей.

— Да, конечно. Я разберусь.

Я снова моргаю.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, как заправить постель?

Она усмехается. Закатывает глаза. Заправляет волосы за другое ухо.

— Разве это сложно?

Я выпаливаю первое, что приходит мне в голову.

— Тебе двадцать шесть, а ты не знаешь, как застелить постель?

По тому, как сверкнули её глаза, я понимаю, что сказал что-то не то. Любое замечание — шутливое или нет — о её способностях выводит её из себя.

— Всю свою жизнь меня полировали, подпирали и выставляли напоказ, как любимую американскую выставочную лошадь. Я была ребёнком-звездой, который жил на колёсах. Я не ходила в школу. Я не умела заправлять постель. Мне это было не нужно. Никто никогда не говорил мне об этом. Это всегда делалось само собой. Но знаешь что? Я не дура. Я разберусь без твоей, — она поднимает руки и делает сердитые кавычки в воздухе, — «мужественной помощи в заправке постели».

— Скайлар, я не имел в виду…

Она отмахивается от меня и не смотрит мне в глаза.

— На YouTube есть обучающие видео на все случаи жизни. Ты можешь идти. Спасибо за всё, что ты сделал сегодня. — Она замолкает, уставившись на красно-белые простыни и яростно покусывая нижнюю губу. — Может, это и не похоже на правду, но я действительно ценю твою помощь.

В её словах есть что-то глубоко искреннее, и это мешает мне сказать что-то ещё. Вместо этого я уважаю её желание и медленно отступаю.

— Если тебе что-нибудь понадобится, постучи в дверь. В любое время. Я живу чуть выше по склону, хорошо?

Она слегка кивает, и слеза скатывается по её нижней губе и падает прямо на идеально загорелую щёку.

Она смахивает её так же быстро, как и уронила.

Я хочу вернуться и обнять её. Но не делаю этого. Я хорошо знаком с реакцией «бей или беги». Прямо сейчас эта девушка выглядит так, будто готова собрать вещи и уехать. И я не могу этого вынести, потому что чувствую, что ей нужно это место прямо сейчас.

И по какой-то необъяснимой причине я не хочу, чтобы она уходила.

Глава 5

Скайлар

— Это место — настоящая помойка, — бормочу я, пытаясь распаковать вещи.

— Это место — помойка! — кричит Черри, сидящая у меня на плече, и я начинаю сомневаться, то ли это она так любит покритиковать, то ли проблема во мне.

Я пытаюсь изменить свой образ мыслей.

— Это место очаровательно.

Черри не предпринимает подобных попыток.

— Это место — помойка!

У меня зазвонил телефон, и когда я подняла его, чтобы проверить, я совсем не удивилась, увидев, что это мой папа. Мой “Папа-эйджер”, как мы в шутку называли его всю мою жизнь, поскольку он практически руководил всем, что касалось моего существования. Моей карьерой. Мои деньги.

Мои отношения.

Я снова отключаю звонок. Не готова с ним разговаривать. Я знаю, что он будет манипулировать мной и заставлять сомневаться во всём, что я, по моему мнению, знаю о себе. А мой агент, Джерри, будет молча поддерживать его, предлагая мне работу или советы, которые соответствуют целям моего отца.

Текстовые сообщения, которые продолжают накапливаться, говорят мне об этом.

Папа: Ты можешь взять отпуск. Но ты слишком остро реагируешь, отказываясь с нами разговаривать. Такое беспорядочное поведение только подливает масла в огонь, и пресса называет