Словно в ответ на мои мысли, дверь тихонько скрипнула. На пороге появился Даррел.

— Ты… Ты просто сумасшедший!

Он проскользнул к нам, легонько прижал палец к моим губам, призывая к молчанию, и едва слышно шепнул на ухо:

— Да, детка… Это ты сводишь меня с ума!

Только сейчас я поняла, как сильно мне не хватало его… Почувствовала, что это такое — по-настоящему желать человека, нуждаться в нем больше, чем в ком-либо другом. Он пробудил во мне дикий, ненасытный голод. И удовлетворить его могли только они. Только оба. Вдвоем. Что бы ни думали об этом окружающие.

Я слабо всхлипнула, и он накрыл мои губы своими. Всегда более нетерпеливый, чем Алан, сегодня и он сдерживал свою страсть. Словно боялся обжечь меня ей… Будто такие ожоги могли меня испугать! Я жаждала этого пламени — но принимала новые для меня условия. И открывала новое, еще не знакомое для меня удовольствие…

Они вошли в меня одновременно — и губы Даррела подавили стон, вырвавшийся из моей груди.

— Тише, девочка, тише…

Шепот Алана был мягким, успокаивающим, но и он лишь усиливал мою страсть, заставлял извиваться в их объятиях, плакать от счастья…

Наслаждение подступало медленно, словно огромная волна цунами. И было таким же могучим, сметающим все на своем пути. Только сдержаться… Не закричать, не перебудить весь дом… Я кусала губы, впивалась в плечи Даррела ногтями, не боясь оставить на них царапины. Движения становились все более резкими, нетерпеливыми, удовольствие — все более резким и пронзительным. На мгновение я словно замерла на головокружительной высоте — и рухнула вниз, оглушенная, ослепленная безумным оргазмом.

Я лежала на груди Даррела, с трудом переводя дыхание. Чувствовала, что и он все еще дышит тяжело — словно мы вместе только что покорили опасную горную вершину, и теперь стояли на ней и с замирающим сердцем любовались открывшимся видом. Ладони Алана по-прежнему ласкали мою спину. Он легко потянул меня за плечо, разворачивая к себе, и осторожно коснулся губ в мягком, нежном поцелуе. Прядь его белокурых волос прилипла к взмокшему лбу, мелкие бисеринки сверкали и на верхней губе. Но глаза светились счастьем и умиротворением.

Легонько коснувшись моих губ своими, он мягко прижал меня к себе:

— Теперь спи, Викки. И помни, что теперь все будет хорошо. Мы оба тебе это обещаем.

Глава 20

Дорога тянулась бесконечной серой лентой, исчезая под колесами машины. Ветер врывался в раскрытое окно, принося прохладу и свежесть летнего вечера. Темнело, и на небе одна за другой загорались звезды. Мы молчали: казалось, все было уже сказано. В салоне автомобиля Даррела царили покой и умиротворение, которого всем нам троим так не хватало в течение последних дней.

Родители до последнего не хотели нас отпускать. Отец даже предложил нам остаться еще на одну ночь, но тут возмутилась мама:

— Ради бога, Чарльз! Ты хочешь, чтобы дети завтра с утра сломя голову неслись на работу? Да и отдохнуть им нужно от нас, стариков.

Дети… У меня екнуло сердце. Кажется, мама уже считала членами семьи не только Алана, но и его друга. И отец был полностью с ней солидарен. Он кивнул:

— Надеюсь, Викки теперь будет чаще вспоминать о нас. А если снова забудет — ты ей напомни!

Последнее адресовалось Алану, но покраснела от этих слов я. Упрек был справедливым. Когда я последний раз была здесь? Полгода назад? Год?

— И вообще: когда у тебя в последний раз был отпуск?

Босс приобнял меня за плечи:

— Обещаю, что следующий будет как можно скорее… Ваша дочь — ценный работник но, думаю, пару недель фирма сможет обойтись без нее.

Отец кивнул, провожая нас к автомобилю:

— Ловлю тебя на слове. Жду вас в конце месяца. Всех троих!

Теперь мы возвращались в город, отдохнувшие и спокойные, и я медленно погружалась в сладкую, приятную дрему.

— Я высажу вас у дома.

Слова Алана заставили меня встрепенуться:

— Высадишь? А ты?

Он криво улыбнулся:

— У меня еще есть дела… Не беспокойся, Викки. К ночи я вернусь. Или даже нет… Я отвезу вас в ресторан и заберу оттуда после ужина.

Зачем он это сказал? Теперь я сидела, как на иголках, не понимая, что происходит. Заказ пришлось делать Даррелу, но даже после того, как принесли еду, я не смогла съесть ни кусочка от беспокойства. Звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Но я успела только заметить, что звонила Кэрри. Звонок скинули, и дозвониться до нее сама я уже не могла: ее телефон был отключен.

Это заставило меня нервничать еще больше. А Даррел только посмеивался над моей тревогой и пожимал плечами, когда я пыталась узнать, что все-таки происходит. Наконец, Алан появился в дверях, и я едва сдержалась, чтобы не броситься ему навстречу. Но и он не внес ясности в происходящее. Только улыбнулся:

— Теперь нас точно никто не побеспокоит.

До меня внезапно дошло: ну конечно! Он же обещал, что уладит ситуацию с баром! Просто я предполагала, что для этого достаточно одного звонка… А потом и вовсе забыла об этом.

Мы вернулись в машину, и только тронулись с места, как снова раздался звонок. Я взглянула на экран: снова Кэрри. Усмехнувшись, я приняла вызов. Теперь я больше не боялась ее. Бывшая подруга просто рвала и метала:

— Ты, сука! Ты что вытворяешь?

Я старалась сохранять невозмутимость, хоть мне и хотелось просто рассмеяться в трубку:

— Что такое, дорогая? У тебя какие-то проблемы?

— Да, — прошипела она. — И я позабочусь о том, чтобы и тебе пришлось несладко.

Я посмотрела на мужчин. Даррел тоже едва сдерживал смех, а Алан просто лучился самодовольством, хоть и старался делать вид, что интересуется только дорогой.

— Что у тебя случилось?

— Что случилось?! Эдгара уволили!

Я переспросила с деланным участием:

— Эдгара? А кто это такой, и почему ты решила, что его увольнение должно меня заинтересовать?

— Хотя бы потому, что это случилось из-за тебя! Он охранник в том клубе, куда мы ходили. Бывший охранник, теперь безработный с огромным иском за разглашение конфиденциальной информации!

— И что?

Она надолго замолчала, словно не ожидала такого ответа. Потом продолжила уже более спокойно и осторожно.

— Ладно. Он виноват. Он попытался рассказать о вас, шантажировать… Но я-то тут причем?

— А что у тебя произошло?

— Меня тоже уволили! И еще намекнули, что нормальной работы я в нашем городе больше не получу! Викки, как так? За что ты со мной так поступаешь? Разве мы не подруги?

Я не