— Кэтти! — возмущенно прошептала я, оглядываясь по сторонам, но ее уже и след простыл — только смех эхом разлетелся по темному коридору.

Когда ближе к утру гости начали расходиться, я выскользнула в коридор, чтобы незаметно понаблюдать за прощанием. Стояла в тени за колонной, сжимая в руках влажную тряпку, и смотрела, как дамы и господа обмениваются последними любезностями, как слуги суетятся с верхней одеждой. И вдруг среди гостей я заметила ЕЕ!

Баронессу Изольду Монфер!

Она спускалась по лестнице в сопровождении супруга — высокая, надменная, в темно-зеленом платье с глубоким декольте. На груди у нее сверкала брошь в форме дракона.

Это была та самая брошь, из-за которой меня обвинили тогда в воровстве! А после выгнали из поместья с позором и заставили выплатить компенсацию три золотых.

А теперь она висела на ней! Не украденная. Значит, она тогда солгала! А я из-за нее…

Внутри меня все закипело.

Гнев, копившийся месяцами, обида, страх, унижение, голод — все это рвануло наружу, застилая глаза пеленой. Я выскочила из-за колонны, не думая о последствиях, не замечая изумленных взглядов гостей, и подлетела к баронессе, преграждая ей путь к отступлению.

— Вы! — мой голос дрожал от ярости. — Баронесса Монфер, вы лгали! Эта брошь всегда была у вас! Вы обвинили меня в воровстве, заставили выплатить три золотых, разрушили мою жизнь! А она все это время была у вас! Вы… вы… жалкая лгунья!

Баронесса побелела, как полотно.

Гости замерли, оборачиваясь на нас. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот рукой. Кто — то зашептал:

— Как такое возможно?

— Бароннеса Изольда Монфер весьма уважаемая особа…

— Аххх, какой скандал, какой скандал… Несите поскорее мои нюхательные соли…

Но баронесса быстро взяла себя в руки:

— Что… что ты себе позволяешь, грязная поломойка? — прошипела она, хотя в голосе я четко услышала страх. — Уберите ее, немедленно, от меня! Да как она только посмела!

Видя, что большинство гостей на ее стороне, она театрально прижала руку к груди:

— Точно! Я ее вспомнила. Она действительно работала у меня горничной и украла дорогую брошь. А я ведь тогда пожалела эту воровку, не стала отдавать стражникам, думала молодая, по глупости. А она… неблагодарная тварь!

На шум вышла леди Элизабет. Заметив ее, баронесса развернулась к ней и громко сказала:

— Милая! У вас среди прислуги — воровка. Видимо она показала вам фальшивое рекомендательное письмо. Мой вам совет — гоните ее, пока она чего — нибудь не стащила в вашем замке! Оххх, в наше время найти хорошую прислугу — это такая головная боль! Но я могу порекомендовать вам несколько вариантов…

Леди Элизабет поморщилась. Еще бы, у нее помолвка, а тут такой грандиозный скандал. Она гневно посмотрела на меня и зло стиснула губы.

— Я ничего не крала! — выкрикнула я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Никто мне не верил, ни тогда, ни сейчас.

— Вы — я обернулась к баронессе. — Это вы все подстроили! Как вам не стыдно второй раз клеветать на меня?!

Баронесса всплеснула руками, изображая праведное негодование:

— Слышали?! Она еще смеет отрицать!

И тут сверху раздался голос спокойный и торжествующий голос графа Торнвуда:

— Какое совпадение, — нарочито громко протянул он, привлекая внимание. — У меня как раз пропали тридцать золотых монет. Прямо сегодня утром. Лежали в моем кабинете в ящике стола на втором этаже, а к обеду бесследно исчезли. И кто же мог их взять, как не та, что весь день бегает по этажам с ведром и тряпкой?!

Я подняла голову.

На верхней ступени лестницы из-за дочери выглянула голова графа Торнвуда. Увидев, что он привлек внимание, он вышел вперед, вальяжно облокотился на резные перила.

Его глаза ликующе смотрели на меня, а на лице играла такая самодовольная улыбка, что у меня все похолодело внутри, и я поняла, что теперь точно влипла...

Толпа ахнула. Шепотки, возгласы, взгляды — все они обратились ко мне. Кто-то из гостей покачал головой, кто-то презрительно скривился. Женщина в изумрудном платье громко прошептала своей соседке:

— Я всегда говорю мужу, что прислуге нельзя доверять!

— Вот — вот! — торжествующе воскликнула баронесса Монфер. — Эта девка — воровка! Я сразу это поняла, еще тогда! Ее нужно высечь! Или посадить в темницу! Такие как она, без наказания не исправятся.

— Украла брошь, теперь украла золото… — выкрикнул кто-то из дам.

— Какая наглость! — подхватил ее спутник. — Среди бела дня!

— Как она вообще оказалась в приличном доме?

— Вышвырнуть ее! Вон!

— В темницу!

Я переводила взгляд с одного лица на другое, ища поддержки, сочувствия, хоть капли сомнения в моей виновности. Но все, на кого я смотрела, отворачивались с брезгливостью. Аристократы не верили мне, они двже не допускали мысли о моей невиновности.

Я была для них всего лишь бедной прислугой. А прислуга, как известно, ворует, все что плохо лежит.

В панике я заметалась глазами по толпе, ища того единственного, кто мог бы меня защитить — Генерала Вальмонта.

Но его не было. Нигде.

Я обшарила взглядом коридор, лестницу, галерею — пусто. Сейчас я была одна против всех. Я вспомнила свой первый день в приюте, как мне было страшно. Тогда воспитанники точно также с презрением смотрели на меня. Но у них было сердце, а у этой толпы его не было…

Только экономка стояла в углу, прижимая руки к груди, и смотрела на меня с такой жалостью, что мне стало еще больнее. Она хотела помочь, я видела это в ее глазах. Но что могла сделать простая экономка против целой толпы разгневанных аристократов?

— Я не верю, что в моем доме среди прислуги есть воровка, — раздался вдруг звонкий, уверенный голос.

Все обернулись. Это произнесла леди Элизабет. Она подняла подбородок и посмотрела на толпу с холодным спокойствием, которого я в ней раньше не замечала.

— Но чтобы развеять все сомнения, — продолжала она, — я предлагаю обыскать ее комнату. Если служанка невиновна — обыск это докажет. А если виновна… — она сделала паузу, и в ее глазах мелькнул холодный огонь, — правосудие восторжествует и она понесет суровое наказание.

Толпа одобрительно закивала. Кто-то захлопал. Идея показалась всем справедливой и разумной.

Леди Элизабет подняла руку, призывая к тишине.

— Стража! Взять ее! И немедленно обыскать комнату. — в этот момент ее взгляд мазнул по мне. Она смотрела на меня как на бюукашку, которую можно раздавить одним движением ноги.

Один из стражников тотчас подошел ко мне и грубо схватил за руку выше локтя, сжав так, что я вскрикнула.

— Даже не думай бежать, — прошипел он мне в