голые деревья и встречные машины. Дорога кажется бесконечной черной полосой. Чувство, что в конце пути хлипкий мост. Мы не успеем затормозить и улетим в пропасть.

Вся моя короткая жизнь проносится перед глазами. Спустя два часа колонна тормозит у охраняемой территории загородного дома.

Поворачиваю голову в сторону мужчины и меня прорывает, как плотину на реке.

Не реви. Тушь потечет, — произносит безразлично. Прости меня, пожалуйста, — хриплю еле слышно. — Не делай этого, Глеб. Прощение — удел слабых.

Я не ожидала другого ответа. Но продолжаю цепляться за край отвесной скалы.

Ты ведь говорил, что я только твоя. Богом молю тебя, Глеб, не отдавай меня. Намедни ты меня дьяволом называла, бездушным зверем, а теперь взываешь к Богу?

Хочется провалиться в сон. Проснуться в своей постели и не вспоминать о своем мучителе.

— Идем. Старик заждался, — злобно усмехается.

Эти слова выбивают из меня остатки надежды. Мне не докричаться до демона. Я хотела свободы, а получу рабство.

Обессиленные ноги с трудом передвигаются по огромному залу. Стук каблуков отражается от стен и разносится эхом по комнате. Меня ведут на эшафот. Я живой товар. Сувенир. Невольница.

Не могу контролировать дрожь в теле. Глеб толкает меня в пропасть. В душе бушует шторм от переживаний.

Тоха открывает массивные деревянные двери. Первым входит Глеб, следом я и Багир.

Не бойся, невинная, — прилетает в спину от Долматова. Я не знаю на чем записать такую радость? — раздается противный басистый голос. — Сам Глеб Нагорный у меня в гостях.

Я поднимаю глаза и с трудом сдерживаю рвотный рефлекс.

На диване развалившись сидит Старик. Мерзкий жирный хряк. Черные сальные волосы, глаза с поволокой. Похотливый откровенный взгляд скользит по моим голым ногам. Я рефлекторно прячусь за спину Глеба, невольно хватаюсь за лацкан его пиджака. Еще несколько дней назад худшим моим кошмаром казался Норманн, то сейчас я готова пасть к его ногам и умолять о прощении — Я не один, — отходит в сторону и подталкивает меня вперед. — Мой подарок тебе.

Раздается противный гогот находящихся в комнате мужчин. Их здесь не меньше десятка. Они буквально пожирают меня взглядом. Похабно улыбаются. Кто-то присвистывает, кто-то пошло улюлюкает. Ржут в голос. Становится противно и неприятно.

Шлюхами подарки не принимаю, — хмыкает Старик. Фильтруй базар, старый, — Глеб притягивает меня к себе, обнимает, скрещивая руки под грудью. — Она не шлюха. Девочка. Нетронутая.

Вздрагиваю, когда он проводит губами по шее, царапая легкой щетиной. По телу точно электрический разряд проходит. Все внутри напрягается до оцепенения. Впиваюсь пальцами в его руку.

— Лепестки этой ромашки еще никто не срывал, — запускает пальцы в мои волосы, перебивает пряди.

— Такая маленькая, нежная и хрупкая. Фарфоровая куколка. Невинный ангел. Ее глаза цвета оливы сводят с ума, — воздух забивается на выходе из горла. — Покорная и послушная девочка Хриплый шепот провоцирует табун мурашек.

Его голос окутывает нежностью. Веки непроизвольно смыкаются. Явь смешивается со сном.

— Я бы ее натянул, — раздается в толпе. Услышанное вырывает меня из легкого дурмана. Я стою растерянная и ошарашенная, словно облитая грязной водой с головы до ног.

— А я бы для начала в рот ее поимел, — от этих слов леденеют конечности.

Страх пробегает от макушки до пяток.

— Рты закрыли! — рявкает Старик. — Послушная говоришь?

Можешь не сомневаться, а сам ее воспитывал. Так и быть, принимаю твой подарок в знак нашего примирения. Конец войне, Нагорный, — на лице Старика появляется подобие улыбки. — Пёс, отведи эту прелесть на второй этаж. Руками не трогать! Сегодня ночью постарайся не зажиматься в бедрах, — тихий шепот бьет по нервам. — Прощай, сеголня ночью постараися не зажиматься в белоах. — тихии шепот малыш, — с издевкой добавляет напоследок.

Глава 20

Ульяна

Громкие хлопки прорезают мертвую тишину. Стекла в окнах и люстра дрожат. Слышится грохот с первого этажа, то ли сильные удары, то ли выстрелы. Шум вырывает меня из раздумий о предстоящей ночи со Стариком.

На пол! — Тоха с треском открывает дверь. — Живо! — сдергивает меня с кровати и тянет в угол. Держись за моей спиной, — его тяжелое дыхание говорит о том, что он бежал. Что происходит? Там стреляют? Угадала. Старика с бандой кроем.

Я вижу, как он передергивает затвор пистолета. У меня от страха заходит сердце.

А Глеб? Он там? Они убьют его, — задыхаюсь от волнения. Мой голос выдает панический ужас. Шутишь? Норманна даже не ранят. Ты не обращала внимание, что на его теле нет шрамов? Нет, — тихо отвечаю. Удача любит босса. Фортуна всегда на его стороне. Норманн пуленепробиваемый. Он у нас бронированная боевая машина. Прет словно танк, — мужчина улыбается, а меня с каждой минутой трясет как припадочную.

Сердце стучит так быстро, что я вот-вот потеряю сознание. Нервные окончания сплетаются в огненные жгуты. Снова раздаются хлопки и выстрелы. Слышатся мужские крики — Девку сюда тащите, — орет один из головорезов. — Я эту лярву сам урою. Но сначала натяну ее по самые гланды.

Я тебя раньше урою! Живьем сожру! — хладнокровный голос Глеба рассекает воздух. Его манера кричит о силе. Безжалостный зверь вышел на охоту. Огромный лютый хищник. Пощады не будет. Нагорный су… - раздается выстрел. Зверь рвет добычу. Вот и Норманн пожаловал, — усмехается Тоха. — А ты боялась.

Глеб вышибает дверь. Мои конечности слабеют, а из глаз стекает соленая вода. Смахиваю слезы тыльной стороной ладони, шмыгаю носом. Тяжелый пристальный взгляд впечатывает в стену. Заставляет сжаться. Он невыносимый. Убийственный.

— На выход! — приказывает грубым голосом. — Бегом!

Тоха крепко сжимает мою руку и тянет к двери. На ватных ногах я прохожу мимо своего врага.

Тело прошибает пот. В ушах колокольный звон. Он выглядит спокойным и довольным. Ведет себя так, будто ничего не произошло. Все происходящее для Норманна обыденность.

— Головой за нее отвечаешь, — рычит нам в спину.

Мы спускаемся на первый этаж. В воздухе пахнет порохом и кровью. Я двигаюсь в слепую. По дороге теряю обувь. Тоха подхватывает меня и прижимает к себе. Помогает преодолеть последние несколько ступенек. Звуки выстрелов и криков стихают.

— А как же Глеб? Он с нами не поедет? — спрашиваю, стоя у дверей машины.

— У него тут еще дела. Давай, стартуем. Нельзя терять ни минуты.

Автомобиль выезжает со стоянки. Я ерзаю на сиденье не находя места. От мысли, что Глеба убьют меня передергивает. Безумно боюсь его потерять. Ужас. Не так давно я бежала от него сломя голову. Он психопат и убийца. Бешеный человек без тормозов. Он угрожает моему брату. Этот ублюдок мне нравится. Я не