Я не мог поверить себе, когда она, наконец, открыла свои глаза, которые казались такими чужими, но все же были ее. Это был самый счастливый момент за эти бесконечные дни и ночи, что я провел у ее постели. Я сжимал ее руку, боясь дышать слишком громко, боясь, что этот миг исчезнет, как сон. Но когда медсестра оставила нас наедине, я не знал, что говорить.

— Мне жаль. Правда, — я прошептал, едва ли не дрожа. — Я знаю, как ты надеялась.

Она смотрела на меня, но в ее взгляде не было прежнего узнавания, но было что-то другое, похожее на растерянность и замешательство.

Я пытался улыбнуться, попытаться донести до нее все, что чувствую, но она будто не знала, кто я.

Сердце сжалось, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я старался быть сильным, но внутри меня билось море страхов.

— Подожди, — попросил я, когда услышал ее вопрос — я сейчас придумаю, что делать.

Я осторожно отпустил ее руку и вышел из палаты, чтобы найти врача. Когда я рассказал о том, что она проснулась, но, кажется, не узнает меня, доктор тяжело вздохнул.

— Это может быть краткосрочной потерей памяти, — сказал он серьезно, — После нескольких операций, комы это достаточно часто встречается. Но нам нужно провести еще несколько обследований, чтобы исключить серьезные проблемы.

Я кивнул, но меня раздирала тревога. Палата казалась сейчас для меня еще более чужой, чем раньше. Там лежала моя жена, которая была рядом, но словно исчезла. Женщина, с которой мы провели вместе больше пятнадцати лет, словно не проснулась окончательно и, возможно, могла и вовсе не вернуться до конца.

— Я буду рядом, — уверенно сказал я врачу, точно зная, что готов бороться изо всех сил. — И сделаю все, чтобы она вспомнила меня.

Врач улыбнулся сквозь усталость:

— Тогда дайте ей время. И наберитесь терпения.

Я вернулся в палату, пытаясь найти силы в своей любви, которая вдруг стала таким хрупким и тонким мостом между нами, норовящим исчезнуть в одно мгновение.

Иллюстрации. Максим и Елена Сотниковы. Визуализация

Лена, в тело которой попала Алина.

Уставшая, потерявшая вдохновение, в самый кризисный этап жизни.

Максим

Глава 2

* Алина *

* * *

Меня выписали рано утром. Медсестра аккуратно помогла одеться, все происходило с таким деликатным сочувствием, словно я была стеклянной. Врач долго говорил, явно не желая меня отпускать без самых подробных наставлений. Просил быть осторожной, ограничить активность, не перегружать себя, особенно электроникой: никаких телефонов, планшетов, телевизора поменьше. Лекарства строго по расписанию, повязки менять дома, по его инструкции. И, главное, приезжать на осмотр дважды в неделю.

Я кивала, как отличница, хотя даже самые простые правила нашей жизни пока что казались непонятными.

Максим ждал в коридоре, и когда я вышла, он сразу поднялся с кресла. Смотрел так, будто не верил, что я действительно иду. Я шла медленно, сдерживая каждое движение, чувствуя себя глупо и неуверенно, как будто училась ходить заново. Он шагнул ко мне, желая подхватить, как сделал бы любой заботливый муж, но вовремя остановился. И я оценила это больше, чем любые слова. Не потому, что не нуждалась в поддержке — нуждалась, еще как. Просто потому, что он дал мне пространство, дал мне возможность привыкнуть к нему без какого-либо вынужденного контакта.

На улице было неожиданно тепло. Максим открыл передо мной пассажирскую дверь и помог сесть.

Машина была словно из другого мира. Кожаный салон, мягкий запах чего-то дорогого и почти неуловимого, огромный простор и сиденье, в которое я буквально провалилась, утопая в комфорте. Это была не просто дорогая машина, в ней все было про удобство.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно, глядя, как мимо проносится город, и все казалось чужим. Я не возвращалась домой, а уезжала куда-то в новую жизнь, в которой мне еще только предстояло разобраться, кем я вообще являюсь.

Максим держал руль одной рукой. Время от времени я ловила на себе его внимательный взгляд. Он хотел что-то сказать, это чувствовалось, но не говорил. И я не говорила. Молчание между нами было плотным, но не враждебным. Просто осторожным.

— Ты… ты всегда водишь сам? — вырвалось у меня. Голос звучал тихо, чуть хрипло. В новом теле еще было слишком непривычно говорить.

Максим повернул голову, краем губ усмехнулся и ответил после небольшой паузы:

— Почти всегда. Нравится контролировать дорогу.

Я кивнула, хотя в его словах услышала куда больше, чем просто про вождение.

— Машина… удобная, — добавила я, чтобы не дать разговору затихнуть.

— Рад, что нравится, — сказал он чуть мягче. — У нее подвеска хорошая. Не трясет. Надеюсь, тебе комфортно.

Он тянулся ко мне своим вниманием и заботой, от этого было неуютно и тепло одновременно, как если бы чужой человек, совершенно незнакомый, вдруг оказался самым чутким и понимающим среди всех близких тебе людей.

Я отвернулась к окну, боясь, что он заметит, как странно мне оттого, что он рядом. Такой нежный, сдержанный и — как ни странно — родной в этой неловкой тишине.

Я не знала, как быть его женой, но я знала точно — сейчас я слишком устала, чтобы думать о будущем. И он, похоже, понимал это, поэтому не давил. Оставалось надеяться, что его терпения хватит надолго.

Когда мы свернули с асфальтированной дороги и медленно покатились по ухоженной гравийной дорожке, мое сердце начало биться быстрее. Впереди вырос дом — высокий, светлый, трехэтажный особняк с большими окнами, черепичной крышей и аккуратным крыльцом. Он не был вычурным или напоказ богатым, напротив, в его архитектуре чувствовалась какая-то сдержанная, уверенная простота.

Вокруг — ровный зеленый газон, пара кленов по краям, кусты лаванды вдоль дорожки и небольшая стеклянная пристройка сбоку, кажется, оранжерея. И даже открытый бассейн с той самой идеальной голубой водой, как на картинках! Уличная мебель — лежаки, зонт, кованый столик — казались не «показушными», а вполне настоящими, хоть и ранее мне недоступными.

Я остолбенела.

Это было похоже на кадр из «Отчаянных домохозяек» или какого-нибудь другого глянцевого сериала, который я любила смотреть по вечерам, закутавшись в плед и мечтая не столько о богатстве, сколько о стабильности. О жизни, в которой можно пить кофе поздним утром на какой-нибудь красивой веранде (пусть и не своей) и никуда не торопиться. Где есть сад и муж, который сам водит машину и