Я отрываю взгляд от закрытой двери комнаты соседки и возвращаюсь к наброску тапочек, но до того как перо касается экрана, сверху сползает уведомление — сообщение от сестры.

Слоан: По десятибалльной шкале — что скажешь?

К сообщению прикреплено селфи в зеркале, в кадр попадает весь образ, телефон закрывает ее красивое лицо. Мой ДНК не унаследовал мамин вкус, а вот сестре досталась двойная порция. В крошечной джинсовой юбке, белой беби-футболке и красной кожаной куртке с такими же сапогами до колена она выглядит как любая доска в Pinterest, куда я сохраняю идеи, но так никогда и не надену. Я — греческий йогурт моды: сверху можно накидать чего угодно, но в основе я пресная.

Я: Мне кажется, я не тот человек, у кого стоит это спрашивать?

Я: И вообще, у вас там почти восемь вечера. Куда ты собралась?

Слоан: Мне важны любые мнения, не только от тех, кто реально умеет одеваться.

Слоан: И вообще, у Джереми восемнадцатилетие!

Я понятия не имею, кто такой Джереми — не больше, чем вы, — и не потому, что я не старалась. Я честно пытаюсь держать в голове друзей Слоан, но это безнадежно. Чтобы разобраться, кто есть кто в ее историях, пришлось бы повесить пустую доску для улик и натянуть по ней красные ниточки — иначе не проследишь связи. За последний год у моей восемнадцатилетней сестры было больше друзей — и, скажем честно, парней, — чем у меня за все двадцать шесть лет на этом зеленом свете.

Я как раз набираю ответ про мой бурный вечер — сухие хлопья Cap N' Crunch (я забыла купить молоко) и финиш по заказу, — когда Леннон вылетает из своей комнаты.

Под объемной коричневой курткой ее худоба заметнее, она встает в проеме коридора, обе руки по швам — будто их приклеили, и она вот-вот попросит меня отодрать. Ее обычно прямые светлые волосы завиты и собраны в высокий длинный хвост. На ней солнцезащитные очки в помещении, так что я не вижу глаз и не понимаю, смотрит ли она на меня, но лицо повернуто прямо в мою сторону, поэтому я говорю:

— Привет.

— У нас со Стефаном команда для квиза.

Я добрую минуту соображаю, кто такой Стефан. Раньше она ни разу не называла его по имени, и я его не видела, но контекст подсказывает: это ее парень. Я его ни разу не встречала и лишь однажды слышала его голос, в пылу страсти, через одну стену от моей кровати. Но мне нравится представлять его блондином с огромным носом. И с широкими плечами. Еще он кажется очень щедрым.

— Здорово.

— Нас обычно шестеро, но один не может прийти.

— А.

Она кивает. Я киваю в ответ. Мы обе молчим. За окном чирикает птица, велосипедист звенит звонком. Холодильник гудит и позвякивает, пока ледогенератор… делает лед.

— Ну, надеюсь, вы все равно выиграете.

Похоже, чтобы у меня получилось это ваше «заводить настоящих друзей», мне придется меньше говорить и больше слушать, так что я жду, что она продолжит. Не продолжает. Поворачивается к небесно-голубым крючкам у двери, где лежат наши ключи, берет свою связку и без слов идет к выходу.

Леннон останавливается, не дотянувшись до ручки, разворачивается ко мне на все сто восемьдесят.

— Пойдешь?

— Куда?

— На квиз.

Я застываю, будто чем дольше тяну паузу, тем лучше ответ сумею выжать. Удивляться, по идее, не должна, мы только что обсудили, что у них не хватает участника, а я же человек теплый, в целом готовый и отчасти сведущий.

— Так пойдешь?

Пальцы так и чешутся сбросить плед и закричать соседке, которая внезапно стала гораздо ближе, что я сегодня двадцать минут разговаривала с мультяшным ежиком и больше всего на свете хочу живого общения.

Здравый смысл просачивается в кости, и я вместо этого произношу спокойно:

— Звучит неплохо.

— Класс. Выходим через десять минут.

Не успеваю ответить — она разворачивается на пятке и исчезает у себя, захлопнув дверь.

Глава 3

Слово дня: Garrulous (исп. Болтливый)

Определение: чрезмерно разговорчивый, особенно на тривиальные темы

Что надевают на вечер квиза с группой незнакомцев, который проходит в неприметном баре, где подают хот-доги с чили?

Я уже начала было спрашивать у соседки, но вовремя поняла, что тогда буду звучать как человек, которого никогда не зовут на квизы. На минуточку — я абсолютно точно тот самый человек, которого никогда не зовут на квизы. Поэтому я обратилась к собственному шкафу и подобрала вот это: пастельно-желтый свитер — из-за него я выгляжу как жвачка «Банановая Laffy Taffy», — прямые джинсы и кроссовки.

Середина сентября: летняя жара аккуратно упакована в коробки, но прохладный осенний ветер еще далеко. Вечерами становится холоднее, но недостаточно, чтобы я почувствовала необходимость достать из подписанной коробки на полу шкафа тяжелые зимние пальто. Я беру самый легкий жакет, чтобы по пути туда слегка запариться, а по пути обратно не замерзнуть.

Наверное, все же стоило спросить у Леннон, что надеть, потому что, когда она наконец выходит из своей комнаты, чтобы встретиться со мной у двери, где я тревожно жду, она оказывается в обычных черных легинсах и толстовке настолько огромной, что она свисает ей до колен — даже на ее высокий рост. Она не говорит, что я слишком нарядилась, но и не надо. Я вижу это в легкой тени удивления на ее бровях и медленном моргании ее темно-синих глаз.

Я указываю на свой свитер.

— Я купила его в секонд-хенде на 63-й улице. У них там много винтажных вещей. — Мне кажется, что я как будто вру, поэтому я спешно добавляю: — Ну, этот не винтажный. Зависит от того, что вы считаете винтажным. Но у них много винтажных шляп и сумок. Хотя я сама их не покупала.

Она меня об этом не спрашивала, но вот так и получилось.

Мы заходим в бар, окруженный потрескавшимися кирпичными стенами. На вид — одно из тех мест, куда впускают только по секретному паролю, который меняется каждые выходные, и только если у тебя минимум десять тысяч подписчиков в соцсетях. К моему удивлению, никто не требует таких доказательств, и Леннон просто машет рукой хостесс, которая мне подмигивает на ходу, розовое каре подпрыгивает, когда она наклоняет голову набок.

— Остальные уже за нашим столиком, как обычно.

Леннон кивает, а я следую за ее длинными шагами.

«Остальные» оказываются четырьмя двадцатилетними ребятами,