она превратится в автора любовных романов над нашими грёбаными клятвами.

Баш делает шаг вперёд и вручает Рису одно из простых золотых колец, о которых мы договорились.

Рис твёрдо настоял на том, чтобы именно он покупал кольца, а я была слишком уставшей, чтобы спорить. Я сказала ему, чтобы он не тратил много и чтобы моё было неброским для работы на кухне.

Он берёт мою руку и тихо повторяет за Дорис:

— Я дарю тебе это кольцо как знак моей любви и преданности.

Металл тёплый, но я вздрагиваю, наблюдая, как он продевает его через мой сустав и почтительно скользит им по пальцу.

Я прочищаю горло и смотрю на него. Он выглядит чертовски красивым. Волосы до подбородка зализаны назад, щетина аккуратно подстрижена, плечи невероятно широкие. Полагаю, по крайней мере, мы испытываем взаимное влечение, и это не самое ужасное начало.

Когда Рози подходит, чтобы передать мне кольцо Риса, я вздрагиваю, вырванная из состояния желания по моему почти-мужу. Она улыбается, передавая кольцо, и моя рука дрожит, когда оно оказывается на ладони. Я смотрю на него, и мой желудок устремляется вниз, словно с обрыва. То чувство свободного падения, которое будит тебя во сне до того, как ты ударишься о землю. То пронизывающее до костей чувство: «какого чёрта я творю?».

Но Рис рядом, чтобы поддержать меня. Его большая тёплая ладонь скользит под моё запястье, пальцы мягко обхватывают предплечье. Без моей просьбы он всё так же опора. Я даже не могу поднять лицо к нему, потому что знаю, что увижу: нахмуренный лоб, заботу и участие. Это будет точь-в-точь как в тот день, когда я получила самый легчайший ожог на руке, а он потребовал, чтобы я позволила ему позаботиться обо мне.

Иногда он очень усложняет мне задачу ненавидеть его.

Я беру его мозолистую руку в свою дрожащую.

— Я дарю тебе это кольцо как знак моей любви и преданности, — говорю я густым голосом, мои слова звучат с большей нежностью, чем я планировала, пока надеваю золотое кольцо на его палец.

Вид парализует меня. Окончательность момента. Осознание, что мы только что пошли ва-банк в этом фарсе. Моё сердце колотится, и я не могу оторвать взгляд от рук Риса. Больших и загорелых. Сильных и нежных. Моих... и всё же совсем не моих.

На мгновение мне становится интересно, какими бы они оказались на других частях моего тела. В моих волосах. Скользящими по моей спине. Между моими...

Мой мысленный поезд с визгом тормозит, когда скрипучий голос Дорис врывается в мою голову:

— А теперь вы можете поцеловать невесту.

Мой желудок снова падает, а искры пронзают грудь. Мы не обсуждали эту часть церемонии. Мы два взрослых человека — нам не нужно планировать поцелуй. Это всего лишь поцелуй. Я целовала множество мужчин, так что этот ничем не отличается. И несмотря на то, что сейчас творится с моим телом, это всего лишь спектакль.

Но факты не мешают моим щекам пылать и не мешают нам сблизиться. Он делает шаг, и я делаю шаг, ни один из нас не сопротивляется этому притяжению.

Моё дыхание прерывается, когда одна из его мужественных рук скользит по моему бедру с такой фамильярностью, которая совсем не соответствует нашей ситуации. Его ладонь горит горячо и твёрдо на моей обнажённой пояснице, и внезапно мне больше не нужно представлять, каково это — когда он касается меня там. Теперь я знаю.

Мой язык скользит по губам, когда я вытягиваю шею, поднимая лицо к нему. Тёмные глаза изучают мои черты, словно выискивая что-то, прежде чем его пальцы нежно пробегают по моим волосам, закладывая непослушную прядь за ухо с душераздирающей нежностью. Его ладонь охватывает мой затылок, и мои губы размыкаются на дрожащем вздохе.

Он возвышается надо мной. Всё, что я вижу, — это он. Всё, что я чувствую, — это его запах. Всё, что я слышу, — это стук крови в жилах. И всё, что я ощущаю, — это его дыхание на моей мочке уха, когда он наклоняется ближе и шепчет:

— Ты всё ещё уверена?

Дрожь пробегает по позвоночнику. Краем глаза я вижу, как двигаются его губы. Так близко и всё же так далеко. В глубине души я знаю, что если бы я сказала ему, что это не нормально, он бы немедленно всё прекратил.

— Да, — отвечаю я приглушённым шёпотом, наклоняя голову, чтобы приблизиться.

И этого одного слова достаточно, чтобы Рис сократил оставшиеся между нами сантиметры. Первое прикосновение губ почти целомудренно, но жар разливается по всем конечностям. Напряжение слегка ослабевает, и тогда я отвечаю на поцелуй.

Наши губы движутся в идеальной синхронности, с большей напористостью, чем я ожидала, и меньшей страстью, чем мне хочется. Его щетина щекочет моё лицо, а я чувствую вкус его мятного дыхания. Его руки пульсируют там, где держат меня, и я слышу низкий стон, что рождается в его горле, — я чувствую его своей челюстью. Он отдаётся между лопаток, скручивает бёдра и заставляет пальцы ног сжиматься.

Я не могу сдержать импульсивный стон, отвечая на его вибрацию. Мои руки скользят вверх по лацканам его арендованного смокинга, пальцы впиваются в ткань и притягивают его ближе.

Ещё чуть-чуть.

Громкий возглас из толпы, который до боли похож на голос Уэста, возвращает нас в реальность. Наши губы размыкаются, и лбы на мгновение соприкасаются, словно нам обоим нужна пауза, чтобы прийти в себя.

Не было ни языка, ни продолжительности, но что-то в этом поцелуе выбило меня из колеи так, что я не могу понять.

Простое заявление Дорис:

— Теперь я объявляю вас мужем и женой, — отдаляет нас друг от друга на почтительное расстояние. Возгласы, свист и аплодисменты раздаются от небольшого числа гостей.

Но я почти не замечаю. Я слишком занята тем, что разглядываю своего мужа. Мужчину с нахмуренными тёмными бровями, розовеющими щеками и грозным взглядом.

Я не уверена, что заставляет его выглядеть таким угрюмым. Может, он только что осознал, что официально привязался ко мне, трёхлетнему ребёнку и кошке, которую я взяла в основном для того, чтобы