из внутренней жалостной вечеринки. Он выпячивает грудь, пока мы ждём, всем видом показывая гордого отца, готового провести дочь к алтарю.

Баш выскальзывает через двустворчатые двери с невозмутимым лицом. Его серый костюм безупречен, оттеняя серебристые пряди в его седеющих висках.

— Наш выход, — говорит он без лишних эмоций и подталкивает вперёд нервного Майло. Он приседает, чтобы проверить, всё ли в порядке. Сын Баша уже вырос, так что дни, когда он разговаривал с маленькими детьми, прошли, но для моего племянника он всё же смягчается.

— Готов, приятель? — спрашивает его Баш.

Майло кивает и глубоко вдыхает.

— Конечно, готов. Ты просто, блять, порвёшь... — Взгляд Баша метнулись к моим как раз в тот момент, когда Майло ахает и разражается смехом. Баш морщится, пробормотав: — Чёрт, прости.

Ладно, возможно, он не совсем привык к трёхлетним детям. Но он старается.

Мои губы дёргаются, а затем я сжимаю их, чтобы тоже не рассмеяться.

Именно на этом я сосредотачиваюсь, наблюдая, как Баш пропускает Майло вперёд, а затем берёт под руку Рози. За какие-то считанные секунды их спины исчезают за двустворчатыми дверями, ведущими в неф.

И так начинается моя свадьба.

Глава 18

РИС

Баш: Ты лучше будь, блять, готов. Твоя невеста выглядит потрясающе.

Рис: Я готов и жду.

Баш: Я не просто про свадьбу. Лучше будь готов заботиться о ней. Она через многое прошла. Все хотят видеть её счастливой.

Рис: Я готов.

•••

Мы поворачиваем в проход у начала прохода. Мой взгляд сразу же ловит взгляд Табиты, и мир замирает.

Она — видение. Блестящие тёмные волосы ниспадают мягкими, свободными локонами. Щёки раскраснелись. Ослепительно белое платье делает её кожу более смуглой, чем обычно.

Я с трудом сглатываю, напоминая себе, что этот день — фарс. Тщательно сконструированная иллюзия, призванная обмануть всех.

Но не меня. Меня она не должна обмануть.

И всё же вот он я, с сердцем, стучащим в ушах, лёгкими, пытающимися поймать воздух, и с ёбаными сердцами в глазах, пока женщина, которая терпит моё присутствие, скользит по проходу ко мне. Меня гложет мысль, что она проходит через это, думая, что я предал её, но я отбрасываю свой собственный дискомфорт в сторону.

Баш стоически стоит у меня за спиной, Рози — напротив, а Майло — на ступеньке ниже, уставившись на скамьи. В толпе всего горстка людей, никого, кого я знаю. И мне даже всё равно.

Прямо сейчас всё остальное отступает. Мой взгляд задерживается на её едва заметной улыбке, когда она взглядывает на сияющего отца. Не успеваю опомниться, как они уже стоят передо мной, и я снова напоминаю себе вести себя естественно. Играть свою роль. Если Табита справляется, то уж я-то тем более смогу. Чёрт, половина моей работы — это игра. Это должно быть проще простого.

— Сэр. — Я киваю в сторону Пола, спускаюсь на ступеньку и протягиваю ему руку. Мы виделись один раз. Всё было хорошо, но я бы солгал, если бы сказал, что меня не настораживает, как легко они приняли новость о нашей свадьбе. Я знаю, что я в курсе этого фарса, и Табите не нужно моё сочувствие, но во мне есть часть, которая хочет встряхнуть их. Сказать им, чтобы они очнулись и заметили, какое бремя взвалила на себя их дочь, всё ради того, чтобы все вокруг были счастливы.

За последние недели стало ясно, что единственный, кто заботится о Табите, — это она сама. И, чёрт возьми, разве это не заставляет меня тоже хотеть заботиться о ней.

Если больше некому взять на себя её защиту, пусть этим займётся её муж.

Он пожимает мне руку крепким рукопожатием и улыбается со слезящимися глазами.

— Хорошо заботься о моей девочке.

Я убедительно киваю, глядя на этого гораздо более низкого мужчину.

— Так и намерен. — Мой голос звучит уверенно и ровно, полный решимости. Потому что в этих словах нет ничего фальшивого. Я намерен заботиться о Табите — как только она позволит.

Затем её рука оказывается в моей, и я веду её по низким ступеням к алтарю, где наклоняюсь к ней и шепчу:

— Ты выглядишь потрясающе. — Потому что не могу сдержаться. И потому что это правда.

Она вздрагивает, взглядывает на меня, её глаза выискивают, правду ли я говорю или нет. Затем я получаю кивок и тихое, неожиданное:

— Ты тоже.

И в её голосе нет и намёка на насмешку. На самом деле, у меня ощущение, что она абсолютно искренна. Это выбивает меня из колеи, но у меня нет времени зацикливаться. В течение нескольких секунд мы стоим друг напротив друга, перед толпой, и это уже не время и не место, чтобы быть сбитым с толку Табитой Гаррисон.

— Табби, девочка моя, поздравляю. — Священница ласково улыбается ей, и она отвечает ей такой же улыбкой.

Я не ожидал, что нас будет венчать Дорис, которая, как мне сказали, владеет этим баром. Но Табита настояла, а у меня, как известно, талант не уметь ей отказывать. Так что вот я здесь, и меня женит женщина, от которой разит сигаретами и которая выглядит так, будто десятилетиями загорала в детском масле. Но, по-видимому, у неё есть лицензия регистрирующего брак лица, так что ладно.

— Спасибо, Дорис, — шепчет в ответ Табита.

— Надеюсь, у него огромный член. Тогда его глупые выходки становятся гораздо более простительными.

Я невозмутимо смотрю на эту женщину без прикрас. Слава богу, у неё нет микрофона. Баш стонет у меня за спиной, а Рози прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться. Табита слегка задыхается и бьёт себя кулаком в грудь.

Дорис бросает на меня косой взгляд.

— Не смотри на меня так, парень. Когда ты достигнешь моего возраста, ты начнёшь говорить правду, потому что перестанешь бояться обидеть людей.

Я открываю рот, чтобы сказать… Я не знаю, что собирался на это ответить, но мне и не нужно