И всё же я не могу не задаться вопросом, не сбит ли он с толку этой церемонией так же, как и я.

Потому что да, я целовала множество мужчин.

Но ни один из них не ощущался так.

Глава 20

РИС

Тэбби: Всё ещё аллергия на киску… то есть, на кошек? Букет, кажется, тебя совсем не смутил.;)

Рис: Экспозиционная терапия.;)

•••

Эта чёртова платье без спинки. Тот самый чёртов поцелуй.

Если бы я не знал, что у Табиты был ограниченный выбор платьев, я бы поставил на то, что это очередная её выходка, призванная свести меня с ума.

Бросила меня в команде по боулингу. Завела кошку, которую я ненавижу. Поцеловала меня так, будто это что-то для неё значит. Выбрала свадебное платье, которое не позволяет прикоснуться к ней даже самым невинным образом, не ощущая её обнажённую кожу.

Мы находимся в бистро «Бигхорн» на приёме, в окружении друзей и семьи — Форда и Рози, Уэста и Скайлар, а также неожиданной пары Баша и Безумного Клайда.

Мы сохранили всё просто и непринуждённо в нашей маленькой компании. Еда невероятна. Фермерские продукты, местного производства, подаются в семейном стиле. Вино — французское и чертовски вкусное.

Всё идёт просто замечательно для нашей большой жирной фальшивой свадьбы… за исключением того, что я не могу убрать руку с голой спины моей жены.

Ужин убрали, и гости разбились на небольшие группы. Мы с Табитой стоим в углу и беседуем с её родителями. Её отец рассказывает историю о том, как одна из первых её попыток приготовить что-то было блюдо из лимонной курицы.

Он так хохочет, что едва может выговорить слова.

— Получилось настолько ужасно, что даже наша семейная собака отказалась это есть.

В её родителях чувствуется какая-то маниакальная энергия. Словно они так отчаянно хотят, чтобы этот день был счастливым, что игнорируют слона в комнате. Или нескольких слонов.

Тот факт, что Эрики здесь нет. Тот факт, что их дочь вышла замуж за человека, который появился в её жизни всего на мгновение. Полагаю, я не могу их винить.

— Наша Тэбби-Кэт прошла долгий путь с тех пор, — заключает он, поднимая бокал для тоста.

Табита беззвучно смеётся, и мышцы её спины играют под моей рукой, а изящный изгиб позвоночника становится более выраженным от этого движения. Она может быть миниатюрной, но она сильная. Часы, проведённые на ногах, разгрузка продовольственных поставок и вся физическая работа, связанная с управлением кухней, — всё это отразилось на её телосложении.

В первые недели меня беспокоил её вес, особенно худоба лица, поэтому я рад видеть, как в её щеках появляется румянец. Мне доставляет огромное удовлетворение мысль, что сегодняшний день, возможно, поднял ей настроение. А мой член испытывает непозволительное удовольствие от того, как она только что придвинулась ближе, коснувшись бедром моего бока, а её рука обвила мою спину. Тёплый вес её тела, прижатого ко мне, заставляет меня застыть. Вообще везде.

Она смотрит на меня, сверкая белоснежной улыбкой, а её сияющие глаза полны веселья. Потребовалось всего пара бокалов вина, чтобы Табита Гаррисон почувствовала себя совершенно комфортно, притворяясь на публике.

— Ну, какие у вас планы на медовый месяц? — Лиза, её мама, задаёт вопрос с многозначительным подмигиванием.

— Пока не уверены, — отвечает Табита, пока я смотрю на неё с опаской. — У нас же Майло, и я не могу надолго оставлять бистро. К тому же, Рису скоро нужно возвращаться к работе.

— Какая жалость. Может, к вашей первой годовщине? Ты же знаешь, мы всегда можем помочь и взять Майло к себе.

Табита просто делает ещё один глоток своего напитка и отвечает матери большим пальцем вверх. Я держу рот на замке. Обычно я могу уклоняться от разговоров о работе, просто сохраняя молчание.

— Чем ты, говоришь, занимаешься? — спрашивает Пол. — Что-то я совсем забыл.

— Я работаю в индустрии развлечений. — Я заставляю свои губы расплыться в небрежной улыбке и окидываю взглядом комнату, словно готовый сменить тему. Но Пол не ведётся на уловку.

— Как интересно. А чем именно?

Я чувствую, как учащается мой пульс. Я не люблю лгать, но и делиться этим тоже не особенно люблю. Дело не в том, что мне стыдно за свою работу, просто… Моя приватность кажется единственной частью жизни, которую я могу контролировать. Что-то, что принадлежит только мне.

— Он каскадёр. — Табита несёт эту чушь с такой лёгкостью, что я от неё отвожу взгляд.

— Кто? — Её мама выглядит смущённой.

— Наверняка ты видела, как он прыгает с здания в каком-нибудь фильме или типа того. — Табита небрежно машет рукой. — Его всегда вызывают, когда Джейсон Момоа боится делать сцену.

Я слышу насмешку в её голосе, её едва сдерживаемый смех. Я бросаю на неё неодобрительный взгляд и стараюсь не съёжиться от восторженных возгласов её родителей.

Затем Дорис касается плеча Лизы, и разговор уходит от нас, оставляя меня и Табиту спиной к стене, смотрящими на ресторан. Она с удовлетворением вздыхает, в её глазах плещется гордость.

— Я обожаю это место, — просто говорит она.

— Каскадёр?

Её губы дёргаются.

— Просто поддерживаю мужа как умею. Могла бы ведь сказать, что ты порнозвезда.

Я ворчу и поворачиваю голову, чтобы бросить на неё самый грозный взгляд.

— Нет, я знаю. Это уже приелось. «Гастролирующий стриптизёр» вертелся на языке, но если бы это дошло до Дорис, она бы уже бронировала тебя на девичники в «Риче».

Я стискиваю зубы, а её выражение лица становится самодовольным. Её рука скользит вниз, а затем вверх, проникая под мой смокинг. Кончики её пальцев тычут мне в бок, пока она перебирает ими по крахмальной белой рубашке рядом с поясом брюк.

Затем я смотрю на её идеально накрашенные губы — о которых я не могу перестать думать, — и она спрашивает:

— Что случилось, муж? Ты выглядишь так, будто не можешь решить, убить