ночному сну — но с этим я как-нибудь справлюсь.

После неприятного разговора за столом отец больше не возвращался к теме моих взаимоотношений с Александром Лейтманом. Ну и я, само собой, помалкивала. Мы просто сделали вид, что неприятного инцидента не было и сосредоточились на мамином выздоровлении.

Хотя я допускаю, что рано или поздно этот вулкан проснется. И тогда мне нужно будет опять готовиться к обороне.

— Снова к нему? — Вилка, по-турецки сидящая на кровати, наблюдает за моими сборами.

Она единственная из всех домочадцев знает, куда я ухожу по вечерам. И как на самом деле поздно возвращаюсь.

— Угу, — киваю я, вдевая в уши платиновые серьги-протяжки.

В отличие от большинства мужчин, Кирилл внимателен к мелочам. Он замечает практически все: новое белье, украшения и даже цвет педикюра. Должно быть, так работает взгляд художника. Вычленяет детали, подчеркивает акценты, фокусируется на контрастах.

Оттого я стараюсь выглядеть безупречно. Мне хочется нравиться ему. Хочется вдохновлять, ловить восхищенные взгляды и слушать комплименты. Наверное, это какая-то встроенная женская потребность. Особенно когда женщина влюблена…

— Он водит тебя куда-нибудь? — любопытствует мелкая. — Или вы только и делаете что трахаетесь?

— Вилка! — я возмущенно выпучиваю глаза.

— Ой, да ладно, — она отмахивается. — Мне уже шестнадцать! Я все знаю про секс!

— Надеюсь, только понаслышке?

В ответ сестра демонстративно закатывает глаза, как бы говоря: «За кого ты меня принимаешь?» И я успокоено выдыхаю. Она еще слишком юна для подобных приключений. Всему свое время.

— Мы с Кириллом много разговариваем, — роняю я, нанося на губы немного блеска. — И иногда выходим подышать на балкон.

— Да уж. Романтика, — усмехается. — Но все же вам следует побольше бывать в общественных местах. А то совсем в затворников превратитесь.

— Ты же знаешь, сейчас это невозможно.

— Почему? — она сползает с кровати и подходит ближе. — Из-за мамы?

— Да.

— Но ведь вряд ли она будет против…

— Это не обсуждается, — пресекаю я, не желая в сотый раз развивать тему моего морального долга перед родителями. — Пока нас с Кириллом все устраивает. Дальше — будет видно.

Вилка вздыхает.

Затем осторожно достает из моей шкатулки крупные серьги с сапфирами и прикладывает их к лицу:

— Ты когда-нибудь дашь мне их погонять?

— Непременно. Как только ты научишься не терять вещи, которые одалживаешь.

У сестры с этим беда. Она находится в перманентном поиске потерянного: зонтов, одежды и даже сумок.

— Да не теряла я тот твой браслет, — бросает ворчливо, возвращая серьги на место. — У меня его украли!

— Ну-ну.

— Не веришь?

— Нет, — с улыбкой. — Но я уже давно тебя простила.

Вилка тоже улыбается и, прильнув к моей груди, крепко обвивает меня руками. Обнимаю ее хрупкие плечи. Глажу по голове. Вдыхаю привычный аромат меда и фиалок.

Стоим так какое-то время. А потом я наношу на запястья пару пшиков Пенхалигонс и выхожу из комнаты.

Ostraya13: «Ты дома?»

Пишу Кириллу, спускаясь в гараж.

DarkWizard: «Задерживаюсь на работе. Подъедешь ко мне в студию?»

Застываю в нерешительности. С одной стороны, так хочется поскорее оказаться в уютном тепле его небольшой квартирки… А с другой — не будешь же у подъезда ждать…

Ostraya13: «Ладно. Ты там надолго?»

DarkWizard: «Еще полчаса — и заканчиваю».

Сажусь в машину и вбиваю в навигатор адрес тату-студии с говорящим названием «I'M SORRY MOM».

Что ж, это даже интересно. Я видела Кирилла за работой лишь однажды. Он делал татуировку моей подруге, и я предположить не могла, что в будущем наши судьбы так тесно переплетутся. И что я по уши втрескаюсь в этого самонадеянного татуированного бунтаря…

Глава 37

Влада

Припарковав машину неподалеку от входа с неоновой вывеской, я выбираюсь наружу и упираю руки в бока. Ощущение дежавю накрывает с головой. Помнится, в начале лета мы с Аглаей топтались на этом самом месте. Она хотела сделать татуировку, а я едва сдерживала скепсис.

Как же все изменилось теперь…

Толкаю дверь студии и здороваюсь с девушкой-администратором, которая сидит за стойкой.

— Я к Кириллу.

— Поднимайтесь, — жестом указывает на винтовую лестницу. — Его кабинет на втором этаже.

— У него сейчас клиент?

— Да.

Коротко стучу. Прислушиваюсь. Через несколько секунд доносятся шаги. А еще через пару мгновений дверь кабинета распахивается, и на пороге предстает Кирилл. В черной медицинской маске, закрывающей нижнюю часть лица. Оттого видны лишь его глаза. Яркие. Штормовые. Пронзительные.

От их взгляда, окатившего меня с головы до ног, по телу непроизвольно бегут мурашки…

— Привет, проходи. Через десять минут заканчиваю.

— Так, может, я лучше тут подожду?.. — кошусь на диванчик для посетителей в коридоре.

Все же процесс нанесения татуировки может быть интимным…

Однако Кирилл отрицательно качает головой. Дескать, ничего страшного, ты не помешаешь.

На кушетке на животе лежит парень. Он кажется умиротворенным: лицо расслаблено, в руках планшет. А Кирилл тем временем трудится над рисунком на его икре. Довольно большим, надо заметить. С обилием штрихов, цветов и слоев.

— Здрасьте, — глухо роняю я, все еще немного смущаясь.

Парень отвечает мне наклоном головы и легкой улыбкой, а потом заныривает в планшет. Кирилл же располагается на крутящемся стуле и снова вооружается татуировочной машинкой, которая издает характерный жужжащий шум.

Ведомая любопытством, подхожу ближе. Татуировка на ноге парня представляет собой фактурное изображение какой-то рогатой мифической женщины с цветами в волосах. Смотрится эффектно и, если честно, немного жутко.

— Нравится? — интересуется Кирилл, заметив мое внимание.

Он не отрывается от работы. Его движения точны и хорошо скоординированы, а линии, возникающие под взмахами машинки, поражают воображение своей выверенностью.

Это ж надо, а… Нарисоватьтакое на живом человеке! Я бы и на бумаге не смогла…

— Угу, — киваю я, разглядывая татуировку. — А кто эта женщина?

— Плод моей фантазии, — усмехается. —