дыхание стало ровнее. Я уже давно понял: мы оба устали бороться с призраками прошлого. Но в следующую секунду она резко отстранилась, будто что-то обожгло изнутри. Лицо побледнело, губы дрогнули.

— Лена?.. — я не успел договорить.

Она наклонилась, уперевшись руками в перила, и ее вырвало так резко, что у меня похолодело в груди.

— Черт… — я схватил ее за плечи. — Все, я вызываю скорую.

— Не надо… — голос у нее был хриплый, но твердый. Она медленно выпрямилась, будто через силу. — Уже… прошло.

— Прошло?! — я не отпускал ее руку. — Ты еле стоишь!

Она вытерла губы тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться.

— Просто… бывает. Я, наверное, переела или это лекарства… С утра поеду к врачу, обещаю.

Я видел, как она старается выглядеть спокойной, но ее пальцы дрожали. И мне совсем не нравилось, что она снова пытается обесценить то, что со мной выглядело как сигнал беды.

— Лена, если это повторится, я не буду спрашивать, — сказал я тихо. — Я просто отвезу тебя.

Она кивнула, но в глазах все еще плескалась усталость — не только от приступа, а от чего-то глубже, что она сама пока не хотела признавать.

Глава 25

* Алина *

* * *

Я убедила Максима, что ему сегодня точно не стоит отменять встречу с партнерами. По телефону утром его голос звучал так, будто он готов все бросить и сорваться домой, но я настояла:

— Ничего страшного, просто проверю все. Ты же знаешь, я обещала, что поеду к врачу.

Теперь я сидела в белом, слишком чистом кабинете терапевта, поглядывая на часы и машинально крутя в руках пластиковую крышку от бутылки воды. Кровь уже сдали, я рассказала о своей усталости, о том, что последнее время хочу спать почти целыми днями, и о вчерашнем приступе.

В коридоре что-то щелкнуло, и дверь кабинета открылась. Вернулся мой терапевт — мужчина лет пятидесяти, с аккуратной стрижкой и чуть ироничными морщинками у глаз. Но сейчас он выглядел странно радостным.

— Ну что, Елена, — сказал он, кладя на стол пару листов с распечатанными результатами анализов. — Поздравляю вас.

— С чем? — не поняла я.

— У вас… — он сделал паузу, как будто давая мне секунду догадаться. — Беременность. Ранний срок, но показатели однозначные.

Я заморгала. Пару секунд просто сидела, уставившись на него, ожидая, что он сейчас скажет: «Шучу» или «Ой, извините, перепутал анализы». Но он лишь мягко улыбался и показывал мне какие-то строчки в бланке, в которых я не понимала ни слова.

— Простите… что? — выдавила я. — Это невозможно.

Он чуть склонил голову:

— Почему вы так думаете? Цикл у вас пока не сбился, но это легко объяснить… И да, такие сюрпризы бывают, особенно на фоне восстановления после травмы и стресса.

Я откинулась в кресле. Уши заложило, как в самолете. Внутри звучала пустота и одновременно нарастал гул, будто сердце пытается успеть за мыслями.

— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотала я.

Доктор что-то говорил дальше про витамины, про то, что нужно записаться к гинекологу, про ограничения в нагрузках. Но я почти не слышала.

В голове было только одно: я беременна.

— Подождите… — я села ровнее, голос сорвался. — Но у меня же удалена одна маточная труба. Как это вообще могло произойти?

Доктор чуть улыбнулся, без тени иронии, тепло, как будто утешал:

— Даже с одной маточной трубой естественная беременность возможна, Елена. Редко такое бывает, да, но вполне реально. К тому же, судя по УЗИ после вашей прошлой госпитализации, матка у вас в отличном состоянии.

Я уставилась на него, как на человека, который только что объявил, что законы физики отменили:

— Но я же пью лекарства, которые прописал психиатр.

— Я проверил вашу карту, — кивнул он. — Они достаточно безопасны, но, разумеется, мы сейчас все пересмотрим. На время беременности лучше отменить или заменить на еще более щадящие.

Я замялась, перебирая в голове все, что могла забыть спросить:

— А риски? У меня же совсем недавно был… — слова застряли, и я только вздохнула. — Выкидыш.

Доктор стал серьезнее, но голос остался мягким:

— Мы все учтем. Я направлю вас к отличному гинекологу, с которым работаю много лет. Он будет вести вас с самого начала. На первый взгляд я не вижу препятствий, чтобы беременность развивалась нормально. Но, конечно, будем фиксировать и контролировать каждый этап, чтобы исключить малейшие угрозы и для вас, и для малыша.

Я кивнула, но внутри все еще было как в тумане.

— Елена Сергеевна, — врач посмотрел на меня поверх очков, — я понимаю, что вы сейчас в состоянии легкого шока. Но у меня к вам просьба: давайте не откладывать и сделаем УЗИ прямо сегодня.

— Разве на таком сроке оно нужно? — выдавила я.

— Нужно, — кивнул он. — Даже на ранних сроках мы можем убедиться, что беременность развивается в матке, а не за ее пределами. Это важно, особенно в вашем случае.

Он протянул направление, и я машинально взяла его, будто в тумане.

Через десять минут я уже сидела в коридоре у кабинета ультразвуковой диагностики. Сердце стучало где-то в горле, ладони были холодными. В голове крутились сотни обрывков мыслей. Как? Почему сейчас? Что будет дальше?

Перед глазами мелькали кадры из разных жизней: я, смеющаяся с Максимом на набережной в Петербурге; я, обнимающая Варю, когда она показывает рисунок с нашей «семьей»; я, уверенная, что все уже решено и прошлое закрыто.

Как ему сказать?

Я знала, что он обрадуется. Я видела это в его глазах, когда он играл с Варей или просто смотрел на меня в тишине вечеров. Но вместе с этой уверенностью приходил и страх: вдруг снова ничего не получится, вдруг надежда окажется слишком хрупкой.

Назвали мою фамилию. Я встала, глубоко вдохнула и шагнула в кабинет, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом.

Кабинет был полутемным, только мягкий свет настольной лампы падал на экран аппарата. Врач — женщина лет сорока, с собранными в хвост волосами — улыбнулась ободряюще:

— Ложитесь, Елена. Постараемся все рассмотреть.

Я устроилась на кушетке, стараясь не думать о холодном геле, который она нанесла на кожу. Экран ожил, и серо-черные пятна начали складываться в непонятные для меня формы.

— Так… — врач чуть наклонилась, водя датчиком. — Вот матка. Беременность маточная, все на месте.

Я выдохнула, только сейчас поняв, что все это время задерживала дыхание.

— Размер соответствует примерно пяти неделям, — продолжила она. — Сердцебиение пока еще не видно,