— Голодная? Заправка будет через пятьдесят километров.

— А можешь остановиться сейчас? — Женя проезжает несколько сотен метров и съезжает на обочину в карман. Поворачивает на меня голову и с удивлением смотрит, как я стягиваю с себя худи. — Давай потрахаемся?

— Малыш, — к моему разочарованию он выглядит сконфуженно и неуверенно, — сейчас не лучшее время и место. У тебя стресс, ты не отдаёшь себе отчёт.

Из меня вырывается истеричный смех. Как я могла подумать, что он изменился? Он снова набивает себе цену и даже в такой момент хочет, чтобы я изводилась и думала только о нём.

— Я знаю, что ты сейчас делаешь! Специально меня отвергаешь, чтобы я бегала за тобой!

— Бемби, — берёт меня за руки, — нет. Мы же в Москве договорились обо всём. Я тебе пообещал стараться себя так больше не вести. Сейчас правда не лучшее время.

— Лучшее. Я очень хочу. Пожалуйста! Я хочу забыть весь этот пиздец, я хочу тебя! — Начинаю конючить и умолять и сразу же ненавидеть себя и его за это.

— Ты можешь хотя бы до дома потерпеть? Я не могу сейчас. Я сутки не спал, искал тебя, часами разговаривал с твоими родными, переживал. В дороге провёл пять часов. Тат, не обижайся, я правда не в настроении. Да и ты не готова. Нам ещё нужно многое обсудить.

— Что, например? — раздражённо спрашиваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я его совершенно не знаю. Я не могу определить, когда он искренен, а когда играет. Когда серьёзный, а когда прикалывается. А самое главное — я жду подвох. Я не знаю, что он хочет обсудить, и на меня это незнание жутко давит.

— Я тебя забрал под свою ответственность. Я сам до конца не понимаю, что это и как мы будем коммуницировать, но я обещал твоему дедушке, что ты будешь в полном порядке. И я отвечаю головой за твоё ментальное и физическое здоровье. И ты будешь учиться в Мархи в любом случае. И жить со мной. Ну или рядом со мной. Как пожелаешь.

— Ты это обсуждал с моим дедушкой?

— Да. Мне пришлось ему даже свои доходы показать и тесты сдать, чтобы убедить, что я парень, заслуживающий его доверия. А ещё я пообщался с каким-то древним КГБшником, и тот дал мне неплохую оценку. Так что, малыш, у меня сейчас голова немного другим забита. Не обижайся, окей?

— Окей. Поехали, — говорю узявлённым голосом.

Отворачиваюсь к окну и думаю, что дедушка и тут погорячился. Что значит меня доверили Жене? А я вообще могу сама что-то в этой жизни решать? Доходы он посмотрел. Ну да, это показатель его серьёзности и ответственности, конечно.

Я запутываюсь окончательно. Слишком много на меня всего навалилось. Не хочу думать, не хочу разговаривать, не хочу ничего решать, я просто хочу отдохнуть и расслабиться.

Когда Женя останавливается на заправке, я не выхожу из машины и продолжаю дремать. Наконец меня не мучают кошмары и видения, и я могу немного отдохнуть и восстановиться.

— Малыш, мы приехали, — Женя тормошит меня, и я узнаю их с Лексом двор, а за забором виднеется наш дом, в котором горит свет.

— Я к папе, — вылезаю из машины и радуюсь, что наконец-то узнаю правду.

— Тат, может завтра? Утро вечера мудренее. Сейчас очень поздно.

— Нет. Мне надо с ним поговорить и всё выяснить. Мама сказала, что он ей изменил и они разводятся.

— Хорошо. Иди сюда, — Женя притягивает меня к себе и наконец целует. Влажно, нежно и трепетно. Если бы не явный вкус мишек и колы, я бы подумала, что целуюсь с кем-то другим. Даже его язык стал мягче и пластичнее. И я не знаю, какой Женя мне нравится больше. Всё странно.

Мы прощаемся. Он говорит, что не будет ложиться и будет ждать меня, но я отчего-то не собираюсь к нему приходить. Я хочу поговорить с папой и понять, что хочу глобально от жизни. Мне нужно моё пространство.

Сейчас нет даже пяти утра, но папа не будет меня ругать за беспокойство. Мы всегда были близки, и я уверена, что он мне всё объяснит.

Осматриваю наш участок, сад, и накатывает неимоверная грусть. Неужели мамина мечта сбылась и она больше не будет сюда ездить? Это ведь дача бабушки и дедушки, и она останется за папой. Так грустно осознавать, что это лето было последним совместным летом. Больше не будет наших игр в карты по вечерам, наших чаепитий, чтения, завтраков. Всё изменится.

Звоню в колокольчик и жду папу. Слышу, как скрепят половицы, и от нервного ожидания начинаю грызть ногти.

Дверь открывается, и на меня будто ведро ледяной воды выливают. Мама была права. Кока была права. Папа привёл в дом любовницу. Я не говорю ни слова, разворачиваюсь и убегаю. У меня даже слёз уже нет, только шок. Сколько ей лет? Я даже не уверена, что она старше меня. А ещё какого, блядь, хрена она так на меня похожа? Моя копия буквально! Ноги сами несут меня на пляж, а я тру глаза, чтобы забыть эту девочку в своей футболке в дверях нашего дома.

38. Чем меньше любим мы мужчину

Без раздумий забегаю в залив и падаю на колени. Мне казалось, что вот сейчас ледяная вода меня отрезвит, прояснит всё, очистит, но температура воздуха оказалась ниже прогревшегося Финского, и вода меня, наоборот, будто ласково обнимает и успокаивает.

Наверное, я очень драматично смотрюсь со стороны и, надо признать, красиво, но я страдаю искренне и закидываю голову к небу в безмолвной молве.

— Как он мог? Почему вся моя жизнь рушится? Что я сделала не так? Кто эта девочка? Когда станет легче?

Закусываю слабосолёную от воды руку и начинаю тихо скулить в неё. Рёбра, грудина, шея болят так, будто на меня положили бетонную плиту и продолжают давить, намереваясь раскрошить... Гляжу вдаль за горизонт и буквально чувствую, что в этом мире я совсем одна. У меня никого не осталось. Никого…

— Малыш! Малыш! — Голос слышу, но откуда он доносится, не понимаю, и только когда Женя меня резко поднимает, разворачивает на себя и начинает трясти, я возвращаюсь в реальность. — Глупая, заболеешь же!

— Жень, — всхлипываю и роняю голову ему на мокрую грудь. Обвиваю его тело руками и пытаюсь хотя бы от объятий получить малейшую дозу счастья, но всё тщетно. Я будто заморожена. Я и боли толком не чувствую уже. Просто