и всё такое. Я постоянно делаю эстетичные видео про еду для бистро.

Она протягивает ко мне ладонь, и я смотрю на неё.

— Нет.

— Да. Как твоя жена, я отказываюсь позволить тебе сдать дерьмовое видео, где ты тараторишь.

— Это промо, — поправляю я с обидой.

— Неважно. Как миссис Дикарь, я требую, чтобы тебя представляли только в лучшем свете. Буквально и фигурально.

Её пальцы сжимаются в жесте «давай сюда». Мои брови хмурятся, и я не знаю, почему мне стало стыдно. Я посещал достаточно актёрских курсов. Я постоянно снимаю такое перед людьми.

Но Табита — не просто «люди».

— Чик-чирик, большой парень. — Она нетерпеливо постукивает по своему голому запястью. — Мы без ребёнка, а мне ещё на девичник нужно успеть.

С незнакомыми бабочками в животе я подхожу к месту съёмки, пока в голове крутятся её слова: «мы без ребёнка». То, как она сказала «мы». Это семейное слово слетело с её языка так естественно.

Я никогда не был частью «мы».

Вот почему я протягиваю ей свой телефон.

Она поднимает его, изучая с оценивающим взглядом.

— Ладно, ты знаешь, что будешь говорить? Я не хочу, чтобы моя рука дрожала. Я уже запортачила один дубль.

Забавно. Я все эти годы скрывал, чем занимаюсь, избегал разговоров об этом, чувствовал себя раненым, когда люди что-то говорили об этом. О, это так фейково. Стероиды не полезны для здоровья. Это мусорное ТВ. И вот я здесь, женат на женщине, которая — я даже не знаю. Заинтересована? Поддерживает? Даже воодушевлена?

Я не знаю, что с этим делать.

Но мне это нравится.

— Алло? — Она машет рукой. — Земля вызывает Риса? Надень маску. Поехали. Время троллить Малыша Уилли. — Её губы сжимаются, но она не выпускает смех. Она просто выглядит… счастливой.

Я колеблюсь надеть маску. Я носил её только перед рабочими людьми. Делать это здесь, в тихом подвале с Табитой, ощущается чертовски странно.

Но я не могу отказать ей. Поэтому с раздражённым закатыванием глаз я натягиваю маску на лицо, закрепляя ремни на затылке, чтобы она держалась. Затем заставляю себя посмотреть ей в глаза. Я ожидаю увидеть насмешку в её взгляде, но её нет. Её тёмные глаза сверкают, как ночное озеро, а язык скользит по её пухлым розовым губам в концентрации.

— У тебя… — она замолкает, и я вопросительно склоняю голову. Её палец указывает на мою голову. — У тебя… знаешь что? Дай-ка.

Она делает шаг вперёд, и запах её цитрусовых духов ударяет в меня, когда она приближается. Они ей идеально подходят. Это останавливает меня на месте.

Её рука поднимается, и пальцы скользят в мои волосы. Нежно и немного неуверенно. И, чёрт возьми, мой пульс сразу же взлетает.

— Всё нормально? — шепчет она, её взгляд опускается, чтобы встретиться с моим. — У тебя волосы торчали. Трудно выглядеть крутым с растрёпанной причёской.

Всё, что я могу сделать, — это кивнуть.

И думать о том, чтобы поцеловать её.

И я имею в виду не вежливые, ничего не значащие поцелуи, которые мы обмениваемся на публике для видимости. Или те, что я притворяюсь, что делаю лишь для вида.

Потому что нет ничего вежливого в том, что я хочу сделать с Табитой Гаррисон. Даже одно лишь знание, что она ходит с моим кольцом на пальце, сводит меня с ума.

Вскоре её пальцы расправляют и приглаживают мои волосы.

— Вот. — Она наклоняет голову, словно оценивая свою работу. — Так лучше.

В помещении достаточно прохладно, чтобы я чувствовал тёплое дыхание её дыхания на своей шее. Она чертовски близко.

Её взгляд опускается на мои губы. И, боже, я хочу это сделать. Я хочу поцеловать её. Но мой страх всё испортить оттягивает меня назад. Один шаг назад — и её магнитное притяжение ослабевает. Второй шаг — и я снова могу дышать.

Твёрдо кивнув, я ворчу:

— Ладно, давай сделаем это.

— Ладно, — отвечает она запыхавшись. Я готов поклясться, что её щёки порозовели сильнее, чем раньше, а губы стали чуть более блестящими. — Просто скажи, когда.

Я занимаю позицию, на мгновение закрываю глаза и выпрямляюсь. Когда веки вновь открываются, я — Дикарь. Табита отсчитывает на пальцах, а затем указывает на меня.

И не переосмысливая тот факт, что я делаю это с ней, я властно указываю на камеру и говорю.

— У меня есть особое сообщение для Малыша Уилла. И оно заключается в том, что ему лучше быть готовым проиграть на «Чистом Безумии». Он будет вытирать слёзы всеми деньгами, которые он так и не заработал. Потому что этот пояс вернётся туда, где ему место, — я жестикулирую в сторону своего пояса, — и это со мной: настоящим чемпионом.

— Да, я позволю ему одолжить мой пояс ровно настолько, чтобы он мог выставить себя дураком. Он может расхаживать в своём модном костюме, разглагольствовать, полагаться на дешёвые удары и кастеты — как и каждый лузер в этой компании, когда пытается победить меня. Но ничто из этого не сработает, потому что я буду готов. Я буду тренироваться там, где он и его прихвостни не смогут меня найти.

Я делаю драматическую паузу, прежде чем продолжить.

— На самом деле, это я найду его. И когда это произойдёт, вам лучше поверить, что я затащу этого жалкого мажора на Дикую Сторону, переброшу его через гору и покажу, как настоящие мужчины сводят счёты.

Я жду несколько секунд и затем киваю. Табита ухмыляется, как полная сумасшедшая, когда кивает в ответ и опускает телефон.

Я мгновенно срываю маску и смотрю на неё с укором.

— Что?

У неё дёргаются щёки.

— Ничего.

— Ты ухмыляешься, как Джокер. Это не «ничего».

Она пожимает плечами, уставившись в телефон.

— Я просто не ожидала, что ты окажешься переросшим своё увлечение драмой задротом.

Упираюсь руками в боки и отвожу взгляд, чтобы скрыть улыбку.

— Затащу этого жалкого мажора на Дикую Сторону, — она с удовольствием