просто чтобы меня успокоить. Я хочу, чтобы ты сказал это, потому что действительно так думаешь.

— Я серьёзно, милая. Клянусь, — его ладонь ложится мне на затылок, он притягивает меня к себе. Его поцелуй другой — в нём столько эмоций, искренности и мягкой страсти. Когда он касается своим лбом моего, наши носы слегка соприкасаются. — Прости, Мэдди. Я должен был позвонить. Но, знаешь, может, это и к лучшему. Данте сумел снять с камеры чёткое изображение того парня, и теперь они идут по его следу. Мы на шаг ближе к тому, чтобы его поймать.

— Но какой ценой? — я ценю, что Роман умеет находить светлую сторону, но сама сейчас не могу.

— Мэдди, детка, тебе нужно успокоиться, — он улыбается чуть мягче. — Мне почти не больно. Мне сделали несколько швов, и я здесь только под наблюдением — чтобы убедиться, что нет инфекции.

— Можно посмотреть?

— Конечно, — Роман приподнимает рубашку, обнажая длинную рану на животе. Я осторожно провожу пальцами вдоль шрама, считая каждый шов. Двадцать пять. Гораздо больше, чем «пара», как он пытался меня убедить.

— Больно? — спрашиваю я.

— Совсем нет, — ухмыляется он. — Наоборот, от твоих прикосновений мне лучше, чем за последние несколько дней.

— Очень смешно. Знаешь, ещё три сантиметра правее — и он бы задел брюшную аорту. Мы бы сейчас совсем в другой ситуации были, — на самом деле, удивительно, что он этого не сделал. Эта артерия идёт прямо к сердцу — Роман мог истечь кровью, даже не успев позвонить за помощью.

— Боже, ты такая сексуальная, когда говоришь медицинскими терминами, — хрипло усмехается он. Его привычное остроумие почему-то успокаивает — сердце уже не бьётся так бешено. — Теперь можно поговорить о чём-нибудь другом? Например, почему ты вернулась раньше?

— Нет, об этом мы не будем говорить, — отвечаю твёрдо. Я всё ещё перевариваю произошедшее и не готова рассказывать.

Роман улыбается чуть сочувственно.

— Всё настолько плохо, да?

— Я сказала, не хочу говорить, Роман, — пытаюсь встать, но он хватает меня за запястье и мягко тянет обратно.

— Ладно. Тебе и не нужно говорить — я сам скажу, — его лицо чуть меняется. — Начну с поздравлений.

— С поздравлений?

— Да. Поздравляю с предложением присоединиться к программе в Лос-Анджелесе. Это невероятно. Я знаю, сколько сил ты вложила, и я чертовски горжусь тобой. Я должен был сказать это ещё тогда.

Я не нахожу слов. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного, и мои нервы настолько на пределе, что я снова едва не плачу.

— Прости за то, как я отреагировал в тот вечер. Я знаю, ты не просила меня бросить всё, но это напомнило мне слишком много разговоров с Талией — когда она пыталась заставить меня уйти. Это не оправдание, но я испугался. Потому что я тоже влюблён в тебя. И мысль о том, что ты можешь уйти, просто уничтожила меня, вот я и стал снова отталкивать тебя — чтобы защитить себя.

— Разве ты ещё не понял, что меня так просто не отпугнёшь? — улыбаюсь я.

— Понял, — кивает он. — И знаешь, что ещё понял? Всё остальное неважно. Даже если ты решишь поехать, мы всё равно справимся.

— Правда? — я снова не сдерживаюсь — день выжал из меня все силы, и я опять начинаю плакать. Это уже почти жалко.

— Конечно. Лос-Анджелес всего в четырёх с половиной часах отсюда. А если я за рулём — то и в трёх с половиной, — он усмехается. — Но если ты решишь, что это лучше для тебя, мы всё устроим. Конечно, я не хочу и дня без тебя, но лучше это, чем потерять тебя совсем. И я никогда не попрошу тебя отказаться от чего-то важного ради нас. Если это важно тебе — значит, важно и для меня, и для Тая.

— Роман, я… — у меня просто нет слов. Никто и никогда не поддерживал меня так, как он. И это одновременно прекрасно и до боли трогательно.

— Я люблю тебя, Мэдди. Я знаю, что это рано, и нам ещё многое предстоит узнать друг о друге, но я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

— Я тоже, — качаю головой. — Я тоже тебя люблю.

— Отлично, — он улыбается. — Потому что я никуда не уйду. Мы будем рядом, чтобы поддержать тебя, что бы ты ни выбрала — здесь, в Лос-Анджелесе или хоть на Луне.

Я смеюсь сквозь остатки слёз, вытирая щёку.

— Роман, я правда ценю всё, что ты сказал. Мне это было нужно после сегодняшнего дня, — он внимательно смотрит на меня. — Но я не уверена, что Лос-Анджелес — это правильный выбор для меня.

— О чём ты говоришь? Разве это не программа твоей мечты?

— Была. Но дома я узнала, что мне предложили место только потому, что мой отец позвонил и попросил за меня. То есть он мог сделать это в любое время. Просто не хотел помочь.

— Что? — Роман сжимает челюсти. — Боже, Мэдди. Мне так жаль.

— Не хочу сейчас всё это обсуждать. Я не отказываюсь от идеи полностью, просто думаю, что мне нужно немного притормозить и всё обдумать. Я не могу бросаться в такое решение, не будучи уверенной, что оно верное.

Вся моя карьера до сих пор была сплошным «вперёд, вперёд, вперёд», и, может быть, сейчас самое время сделать шаг назад, чтобы обрести ясность.

— Что бы тебе ни понадобилось, детка, я с тобой, — тихо говорит он.

Я снова ложусь рядом, кладу голову ему на плечо, и он нежно целует меня в лоб. Всем своим существом я чувствую, что вернуться домой сегодня было правильным решением. Лежать рядом с ним — идеальное завершение ужасного дня. И, слава Богу, он рядом.

Глава 33

РОМАН

— Я не уверена в этом, — Мэдди нахмурилась, отодвигая в сторону тарелку с почти нетронутыми тако.

Мы встретились на короткий обед перед моей сменой, и всё это время она была какая-то отстранённая. На самом деле, с тех пор как она вернулась из Сент-Луиса, она держится холодно, но я не стал лезть с расспросами. Я знаю, насколько болезненными могут быть семейные дела, и уверен, она расскажет, когда будет готова. Это не значит, что мне это нравится, или что меня не бесит тот факт, что я не могу понять, что у неё на уме. Но я решил попробовать новое — уважать личные границы. Поэтому вместо того чтобы вытаскивать из неё правду, я концентрируюсь на теме, которую она всё-таки обсуждает — благотворительном балу в госпитале, который состоится