Последние недели были ужасными. Я физически измотана, демотивирована и морально истощена. Единственное, чего мне действительно хочется, — это спрятаться под одеяло и, как в детстве, уверовать, что это спасет меня от опасностей и невзгод.

Вот только детство закончилось, а взрослая жизнь, увы, не ведает пощады. Поэтому одеяло в моем случае бесполезно. Хоть неделю под ним пролежи.

Саша решил быть со мной откровенным, и я благодарна ему за это. Какой толк разыгрывать святую невинность, если правда все равно вылезет наружу? Не сейчас, так завтра. Не завтра, так через месяц.

Лейтман сказал, что ему важны наследство и поддержка отца. Было бы глупо утверждать обратное. Я ценю его честность, но в то же время не могу понять: неужели ему действительно все равно? Неужели он и впрямь готов взять меня в жены, не испытывая ничего, кроме симпатии и уважения?

А, может, это просто я какая-то не такая? Слишком романтизирую брак и впадаю в ненужные крайности?

Конечно, мне бы хотелось выйти замуж по любви. Сейчас в роли идеального суженого мне по понятным причинам видится Кирилл, но умом я понимаю, что это в большей степени работа гормонов, нежели взрослое взвешенное решение.

Я влюблена в Туманова. По уши влюблена. И оттого перспектива совместной жизни кажется мне до одури прекрасной.

Но так ли замечательно все будет на самом деле? Не разобьется ли хрупкая лодка любви о каменные скалы быта?

По статистике, семь браков из десяти заканчиваются разводом. А ведь абсолютное их большинство заключается по любви. Вот и встает вполне закономерный вопрос: так ли плох договорной формат союза? Или эта сумасшедшая, на первый взгляд, идея не лишена определенной логики?

Я осознаю, меня штормит. Кидает то в одну, то в другоую сторону. А все из-за того, что я устала и напугана. А еще из-за того, что Кирилл добавил меня в бан… Будто эта несчастная поездка с Сашей в аптеку враз обнулила все хорошее, что было между нами…

Интересно, это конец? Или он все же даст мне шанс объясниться?

— Влада, ты здесь? — голос Лейтмана вновь возвращает меня к реальности. — Ты уже минут пять молчишь…

— Прости, — тру зудящие веки. — Просто это все… слишком неожиданно…

— Понимаю. Но ты не обязана принимать решение прямо сейчас.

— Саш, — я впиваюсь в него испытующим взглядом.

— Да?

— А если я откажусь, твой отец продолжит помогать моему? Или это будет означать разрыв дружеских отношений?

Лейтман жует губу, всерьез задумавшись над моим вопросом. А потом поднимает на меня глаза и отвечает:

— Я не знаю, Влад. Правда не знаю. Я никогда не умел предсказывать логику отцовских решений.

Я сглатываю. Ком в груди ощутимо давит на легкие.

— А если этот брак все же состоится, — с усилием продолжаю я, — он будет… настоящим?

— В каком смысле?

— В смысле секса. Мне придется с тобой спать?

Губы Лейтмана растягиваются в улыбке. Одной из тех, что я не раз видела у него на фото. Особенно, когда он позировал в окружении полуголых девиц.

— Влад, ну мы же взрослые люди. Супружеский долг никто не отменял.

Я часто-часто киваю. Будто китайский болванчик.

Щеки горят огнем, а сердце отбивает чечетку на ребрах.

Я хорошо отношусь к Александру. Он даже не противен мне физически. Но спать с ним… Черт, это же просто какой-то пик безнравственности!

— Ты покраснела, — усмехается он, внимательно наблюдая за моей мимикой. — И, кажется, очень смущена.

— Я… Мне… Мне просто жутко не по себе от этого… — запинаясь, хриплю я.

— Влад, не переживай, я знаю, что ты девственница. И что для тебя подобное решение — гигантский шаг. Но я ведь не предлагаю ложиться в постель прям завтра. Мы будем сближаться постепенно. Так, как это происходило бы в естественных условиях.

Я снова киваю. Словно заведенная.

Наверное, это какая-то бессознательная реакция на стресс.

— Ты говоришь какие-то совершенно безумные вещи, — снова обхватываю пальцами пульсирующие виски.

— Знаю, — усмехается, откидываясь на спинку кресла и проводя рукой по волосам. — Для меня это тоже дичь. По крайней мере, так казалось вначале. Но, если вдуматься, идея не так уж плоха. Вдруг окажется, что у нас идеальная совместимость?

— А если нет?

— Ну… тогда мы всегда можем начать ходить налево.

Хохотнув, Лейтман треплет меня по плечу, очевидно, пытаясь расслабить, но мне сейчас вообще не до смеха. Я продолжаю смотреть на него серьезно и с ужасом.

— Да шучу я, шучу! Что-то ты слишком загрузилась, Острая… Тебя же не на смертную казнь подписывают!

Ну, это как посмотреть…

— Короче, кончай париться и выдохни. Завтра у бати встреча с мэром. Думаю, разговор пойдет о твоем отце, — Александр поднимается на ноги и разминает шею.

— Правда?

Эта новость радует. Хотя на фоне недавних событий все же не производит такого уж сильного эффекта.

— Да. Я не силен в политических играх, но, думается, мнение главного будет иметь вес.

— Надеюсь. Спасибо, Саш.

— Мне-то за что? — беспечно пожимает плечами.

— За то, что не пытаешься казаться лучше, чем есть, — выдавливаю слабую улыбку.

— Ну этим я никогда не грешил, — Лейтман убирает невидимую ворсинку у себя с груди и снова направляет на меня взгляд. — Ну ладно, я отчаливаю. Чувствуется, тебе очень хочется остаться одной.

Я не спорю. Ибо так оно и есть.

— До встречи, Острая.

Он наклоняется и прежде, чем я успеваю среагировать, запечатлевает на моих губах быстрый мимолетный поцелуй.

А затем разворачивается и, не оглядываясь, вальяжно устремляется прочь.

Глава 46

Влада

Ночью маму рвет. Обильного, много, до желчи. Я дремлю рядом с ней, готовая в любой момент прийти на помощь: подставить таз, подать полотенце, принести лекарство, если потребуется.

Химиотерапия дается ей нелегко. Мучает слабость, одолевают тошнота и апатия. Да и внешний вид