Именно из-за этого дерьма я и остался одиноким.

Подобное дерьмо заставляет меня думать о Табите. Как ни странно, я ей доверяю. И от всей этой ситуации у меня щемит в груди от тоски по ней.

Она бы сейчас отчитала Энтони. Она бы за меня заступилась.

Эль знает, что мне это не понравится, но всё равно хочет это сделать.

— В понедельник вечером ты откроешь шоу, и пока ты будешь говорить, Джейк и Аксель набросятся на тебя сзади. Ты начнёшь уверенно, но потом всё быстро пойдёт наперекосяк. Эль выйдет с креслом и спасёт положение. В конце ты сделаешь что-нибудь милое и позволишь ей увести тебя. Тебе нужно получить разрешение жены или что-то в этом роде? — Последнюю фразу он произносит с усмешкой.

У меня сводит челюсти. Если бы я не был так зол, я бы рассмеялся. Потому что это до смешного глупо. Мне никогда не предлагали романтическую сюжетную линию, и я совершенно ясно дал понять, что она мне не нужна. По личным причинам и потому, что это не имеет особого смысла с моим характером горца-затворника.

В этот момент мой телефон загорается, и я вижу свой новый фон — селфи, которое Табита сделала, надев мою маску. Прямо под ним отображается текстовое уведомление от неё.

Свет привлекает внимание Энтони.

— Тэбби? Она милая.

Что-то во мне рычит на него за использование её прозвища. Это кажется слишком личным, и мне это категорически не нравится.

— Её зовут Табита, не то чтобы тебе нужно было знать. Потому что ты? Ты будешь держать имя моей жены подальше от своего грёбаного рта.

Мой босс поднимает брови, словно и развлечён, и удивлён, оказавшись на принимающей стороне моей ярости.

— Мне остались недели до возвращения моего титула на крупнейшем событии года, а ты хочешь, чтобы меня «спасла» моя поддельная девушка после того, как два второсортных громилы нападут на меня? — Слово поддельная звучит на моих губах куда правдивее, чем когда-либо в отношении Табиты.

— Мы остановились на жене. Вы тайно поженились. Тайная любовь. Спешка к алтарю, пока Уилл не остановил вас. Такова история. Так что не забывай носить кольцо.

Нож, который он вонзил мне в живот, проворачивается.

— Это чертовски нелепо! Зрители никогда не купятся на это. — Мой гнев вспыхивает, и гнев Энтони тоже.

Он резко вскакивает, кулаком ударяя по столу. Он известен как мудак и крикун, но его вспышки обходили меня стороной. До сих пор.

— Ты послушай меня, пацан! И послушай внимательно. Ты заставишь их поверить в это! Я давал тебе свободу действий и слишком много права голоса. С этого всё кончено. Ты будешь подчиняться, как и все остальные рестлеры в этой компании. Возьми под контроль свой комплекс бога и перестань называть это своим титулом. — Я прижимаю язык к щеке и отвожу взгляд от его маленьких голубых глаз. Я слишком взбешён, чтобы даже смотреть на него.

Его кулак снова обрушивается на стол.

— Смотри на меня, Рис! Этот титул — мой! Всё в этом здании — моё! Я построил эту компанию. Этот бизнес. И тебе повезло, что я тащу твою задницу с собой. А теперь убирайся отсюда и найди в себе немного грёбаной благодарности.

У меня пересохло во рту, и горло словно выворачивается наизнанку. Я никогда не считал Энтони другом, но я уважал его по-своему. Мы хорошо работали вместе.

Но это? Сегодня? От этого меня тошнит. Это неожиданно отбросило меня назад во времени — к необходимости быть благодарным за любые подачки, которые мне давали. Возможно, я переступил черту, но лишиться контроля вот так?

Он зашёл слишком далеко.

Мне больше нечего сказать, поэтому я резко разворачиваюсь и выхожу из офиса этого мудака.

У дверей ждёт Уилл, его красивое лицо искажено смущённой гримасой, светлые кудри прилипли ко лбу от пота после тяжёлой тренировки.

— Босс… Чёрт, чувак, мне жаль.

Очевидно, он слышал разговор. На ринге Уилл может показаться легкомысленным, но он не такой. Он знает, что вот-вот лишится своего пояса, и, каким бы фальшивым ни был этот бой, он легко начинает казаться настоящим. Потеря фальшивого чемпионского пояса совсем не кажется фальшивой. Это больно и требует немалой доли смирения.

Я хлопаю его по плечу, не желая, чтобы он переживал, хотя сам погружаюсь в пучину. Это не его проблема. Это моя.

— Не твоя вина, приятель. Встретимся на ринге сегодня днём на тренировке. Мы устроим им адское шоу.

Он кивает, не сводя с меня глаз, пока я прохожу мимо него и продолжаю свой путь по коридору, желая лишь одного — поскорее убраться из этого здания.

— Рис! — Приторно-сладкий голос Эль скребет по моей спине, как гвоздь по школьной доске.

— Не сейчас, — рычу я, не оборачиваясь.

— Нам нужно спланировать, что мы...

Я поворачиваюсь к ней.

— Эль, не дави на меня. Я не в настроении. И мне это не нравится.

Она нежно улыбается, продолжая двигаться в моём направлении.

— Мы собираемся сделать это веселым. Не волнуйся.

Я поднимаю руку, чтобы остановить её приближение.

— Эль, если кто-то говорит тебе, что ему что-то не нравится, ты, блядь, прекращай.

Она широко распахивает глаза, как будто я задел её чувства, а не просто сказал правду, и, покачав головой, я ухожу. В штаб-квартире тренировочного центра, похожей на арену для борьбы, есть несколько выходов, и я иду к ближайшему из них, не особо заботясь о том, куда приду. Я планирую несколько раз обойти здание, чтобы успокоиться, так что это не имеет значения.

Как только я выхожу на улицу и вдыхаю тёплый влажный воздух Тампы, я задерживаю дыхание. Он невкусный, совсем не такой, как свежий горный воздух в Роуз-Хилл. Он пахнет солью и смогом, а не лепестками роз и солнцем.

Я всегда любил борьбу — тренировки, физическую подготовку, драматизм, всё, что с этим связано. Но сегодня мне впервые захотелось лежать на одеяле с