тёплые и пушистые чувства, но сейчас поздно, и здесь нет никого, чтобы осуждать меня. Я не думаю, что когда-либо была в отношениях достаточно долго, чтобы мужчина называл меня своей девочкой. Так что я наслаждаюсь тем, что оказываюсь на принимающей стороне такой ласки от этого немногословного мужчины.

Тэбби: Так откуда пришло вдохновение для маски? Ты правда никогда её не снимаешь?

Рис: Да, борьба с лучадорами в Мексике была как альтернативная вселенная. Честно, одни из лучших борцов в мире. Они научили меня так многому. Невероятно вдохновили. И я никогда её не снимаю. Даже на личных мероприятиях. Время от времени другой рестлер пытается сорвать её как часть сюжета. Но им никогда не удается. Ожидание затягивает. Они пытаются. Я надираю им задницу. Толпа сходит с ума. Я люблю сохранять свою приватность. Мне нравится возможность надеть эту маску и стать кем-то другим.

Я люблю сохранять свою приватность. Меня осеняет, что Рис не в привычке делиться такими вещами с кем-либо. Он построил всю карьеру на том, чтобы сохранять полную анонимность. На том, чтобы становиться другим человеком, когда камера включается.

И всё же здесь он стирает все эти границы. Со мной.

Своим тихим способом, кажется, что Рис подарил мне подарок. Дал мне заглянуть за маску. Дал мне своё доверие.

Я провожу так много времени, пытаясь сложить кусочки пазла Риса — придумать, как лучше ответить, — что полностью отключаюсь. К тому времени, как я снова беру телефон, я думаю, что он уже лёг спать.

Всё же я отправляю ему одну последнюю мысль.

Тэбби: Я чувствую себя очень особенной, что мне довелось узнать и Риса, и Дикаря.

Затем я засыпаю с телефоном в руке.

И когда я просыпаюсь, чтобы побрести наверх, я вижу последнее сообщение от Риса.

Рис: Так и есть.

Глава 29

РИС

— Что, чёрт возьми, это было? — выплёвываю я слова через весь кабинет Энтони, прежде чем дверь успевает захлопнуться за мной. По пути я прошёл мимо нескольких коллег, и хотя они вежливо поздоровались, они держались подальше благодаря массивной грозовой туче, нависшей над моей головой.

Энтони смотрит на меня поверх оправ своих очков в проволочной оправе. Он, как всегда, в костюме, и его голова выглядит свежевыбритой.

— Тоже рад тебя видеть, Рис.

Я даже не утруждаюсь сесть. Я слишком взвинчен.

Вместо этого я швыряю телефон на стол, хватаюсь за спинку стула и нависаю над его столом.

— Я пытался дозвониться до тебя. — Я киваю на свой телефон. — Странный сюжет «я-увёл-твою-девушку» с чересчур сексуальными намёками должен сгореть в аду. Я не буду играть в эту грёбаную игру, Энтони. Я рестлер, а не актёр мыльной оперы.

— Да, но ты выглядишь так, будто сам можешь стать им. — Он широко разводит руками, словно представляя себе заголовок. — Он украл его девушку, а теперь украдёт и его чемпионский пояс, — шутит он, явно не обращая внимания на мою ярость.

— Это всегда было «нет». Заканчивай это. — Я всегда настаивал, что не хочу таких сюжетов, и угрожал уйти, если они напишут мне такой. И я был достаточно востребован, чтобы это сходило с рук.

Пожилой мужчина откидывается в своём вращающемся кресле, смотря на меня поверх сложенных пальцев.

— Ты согласился на это, когда взял внезапный отпуск, чтобы жениться. Плюс, интернет гудит о том, что ты появился в том промо с сияющим новым обручальным кольцом на пальце.

Чёрт, мне следовало снять его. Это кольцо Тэбби. Не реквизит.

Но он не гнушается использовать мою личную жизнь в своём шоу.

Я скрежещу зубами от накатившего на меня чувства защиты. Я всегда знал, что Энтони мне не друг. Он бизнесмен, акула с долларовыми знаками в глазах, и я мог держать его на коротком поводке только потому, что он нуждался во мне больше, чем я в нём.

До того самого звонка. И я бы позвонил снова, но это не избавляет меня от желания оторвать ему голову.

— Отличный свадебный подарок, Тони, — выжимаю я сквозь зубы.

Этот придурок просто улыбается.

— Расслабься. Тебе же не нужно её трахать. Мы говорим о поцелуе, когда придёт время...

— Абсолютно нет. — Мои костяшки белеют, пока я вцепляюсь в стул.

— И разоблачение, но ты вернёшь себе чемпионство. Это выведет тебя на территорию полного детского фейса и даст Уиллу тот самый полный хил-тёрн, который мы ему так и хотим.

Шок лишает меня дара речи. Детское фейс означает, что он хочет сделать меня «хорошим парнем», а хил-тёрн Уилла означает «полностью плохим парнем». Лично я предпочитаю занимать среднюю позицию, но, похоже, мне такой вариант не предоставляют. Я сжимаюсь, когда смотрю на босса.

— Я этого не сделаю.

Он пожимает плечами.

— У тебя есть контракт, и ты дал словесное согласие. Ты слишком честен, чтобы сказать, что нет.

Чувство беспомощности пронзает меня. Это возвращает меня в детство. Переезды. Определение в новые семьи. Решения о моей жизни, когда у меня не было права голоса. Моя сила отнята.

Слова застревают у меня в горле. Годы, потраченные на работу в этой компании. Путешествия, потерянный сон, травмы, истощение, одиночество. И вот к чему это меня приводит.

— Эль не была против творческого направления, так что пришло время проглотить свою гордость и присоединиться.

Я усмехаюсь.

— Конечно, она не была против.

Последние два года я успешно отбивался от её ухаживаний за кулисами. Она — яркий пример человека, который точно знает, чего хочет от меня: стать моим партнёром в компании, чтобы вместе создать наследие в рестлинге. Быть привязанной к самому высокооплачиваемому и, возможно, самому популярному рестлеру в списке. Может быть, в этом мы подходим друг другу. Но меня она совершенно не привлекает.

Но больше всего я ей не доверяю, и это, возможно, самое неприятное из всего. Она ничего обо мне не знает, так что я, хоть убей, не могу понять, почему